– Эта аналогия не слишком хороша, – сказала она. – Меня гасить еще не поздно, наоборот, самое время. Конец света, видимо, не наступил, возможно, из-за того, что я в последний момент остановила пожар, который сама разожгла. А может, я себе льщу, может, мое свойство тут ни при чем, может, локальная война началась бы в любом случае, а мировая война никак не могла начаться, я не знаю. Но я очень боюсь того, что я на самом деле виновата. Я полюбила людей, не только тебя, а вообще людей, я не хочу приносить вам горе. Раньше я думала, что меня невозможно убить, но я была не права, это возможно. Надо только, чтобы я сама захотела прекратить это безобразие.

– Твоя жизнь – не безобразие! – воскликнул Костя.

Он резко сел, оперся на локоть и посмотрел на Инну сверху вниз. Он был испуган и растерян, а Инна – наоборот, спокойна и сосредоточенна.

– Я не хочу, чтобы ты умирала! – сказал Костя. – Исполни это желание, ты обязана его исполнить, ты говорила, что не можешь заблокировать свое свойство!

Инна улыбнулась, протянула руку и погладила его по небритой щеке.

– Глупенький мой, – сказала она. – Ты такой милый…

– Ты обязана исполнить его, – продолжал Костя, горячо и сбивчиво. – Этот твой Иван Васильевич далеко, а я близко, значит, я должен влиять на твое свойство сильнее. Его желание было, да сплыло, а мое – вот оно. К тому же он ведь не хотел, чтобы ты именно умерла? Он хотел, чтобы ты утратила свое свойство, а скорее, чтобы твое свойство не имело… ну… нежелательных последствий.

– При чем тут Иван Васильевич? – спросила Инна. – Он далеко, ты прав.

Она продолжала поглаживать его лицо, она смотрела на него, как мама смотрит на неразумного ребенка, он вгляделся в ее удивительные бездонные глаза, изо всех сил желая понять, что она думает и чувствует, обрести, хотя бы на мгновение, ее второе, побочное, свойство – читать мысли…

Инна нахмурилась и отдернула руку.

– А вот это плохая идея, – сказала она.

Но Костя уже понял.

– Ольга! – воскликнул он. – Она ненавидит тебя, и из-за этого ты вынуждена вредить самой себе, потому что ее желание…

Инна легонько шлепнула его по губам.

– Это не только ее желание, – сказала она. – Извини, Костя, мне этого не хочется, но другого выхода нет.

Мышцы Кости внезапно ослабли, и он почувствовал, что погружается в сон. Сразу же появилось первое сновидение – Саша протягивает ему красную таблетку и говорит, что это успокоительное, Костя возражает, но рядом появляется Инна, и они начинают убеждать его вдвоем. Сопротивляться им невозможно.

7

Инна открыла глаза и сказала:

– Не подкрадывайся, Андрей, это бессмысленно. Ты же знаешь, я читаю мысли.

Андрей обошел вокруг березы, к которой была прикреплена верхняя веревка гамака, и встал перед Инной. Его взгляд скользнул по ее стройным бедрам, обтянутым темно-синими джинсами, почти новыми, еще не потертыми, переместился на узкую полоску голого тела между джинсами и футболкой, отметил, что «молния» на ширинке вот-вот расстегнется…

– Даже не думай, – сказала Инна. – Я не хочу снова тебя соблазнять, это противоречит вашей этике. Жаль, что твои эмоции такие сильные и им так трудно сопротивляться.

Андрей почувствовал, как у него что-то шевельнулось в душе, но эта эмоция продержалась лишь неуловимую долю секунды и уступила место медленно нарастающему гневу.

– Так ты меня не… – начал говорить он, но осекся, потому что не смог выговорить слово «любишь».

Но когда твой собеседник – телепат, излагать мысли вслух необязательно.

– Я тебя люблю, – сказала Инна и поспешно уточнила, не дав ему насладиться этим признанием: – Я вас всех люблю, и тебя тоже, ты хороший парень, умный, добрый… При других обстоятельствах я бы с радостью тебе отдалась, у тебя такие прекрасные эмоции, такие чистые… Но сейчас это обидит твоего отца. Почему вы, люди, так любите чувство собственности? Да, вот так намного лучше, гнев куда приятнее, чем любовь, он не так опасен.

– Ты мазохистка, – хмыкнул Андрей.

Инна хихикнула.

– Можно и так сказать, – согласилась она. – Но лучше не бросаться такими словами. В каждом обвинении есть доля желания, а если я действительно полюблю боль…

Инна осеклась на полуслове. Она глядела в пасмурное небо, Андрей заметил, что она закусила губу, не сильно, а так, чуть-чуть. Гнев стек на дно его души грязной лужицей, на его место пришла жалость. Инна перевела взгляд на Андрея и печально произнесла:

– Шел бы ты лучше в дом. Я боюсь долго находиться рядом с тобой, ты еще не повзрослел, не научился понимать, где граница между мечтой и реальностью. Ты не умеешь обуздывать желания, чтобы они тебе не навредили. Буревестник хренов.

– Что? – не понял Андрей.

– Это, по-моему, из школьной программы. Пусть сильнее грянет буря.

– Глупый пингвин робко прячет, умный смело достает, – пробормотал Андрей.

Инна рассмеялась.

– Ты не пингвин, – сказала она. – Будь мы пингвинами, все было бы намного проще.