Читаем До кислотных дач полностью

— Я завидую тебе. — Не знаю, сколько слов эта мелкая успела выучить, но говорю я с ней так, будто мы на одном уровне развития. — Родители у тебя классные. Поэтому бабушку слушайся и, будь добра, не вырасти засранкой.

Медведя, который под ногами валяется, я поднимаю и кладу на стол, а когда шаги сверху слышу, понимаю, что больше мне делать тут нечего. Они сами разберутся. Увидев результат своими глазами, делаю вывод, что Дача неплохой воспитатель. Пока Валя здесь, в стенах дома, демоны в ее голове успокаиваются и замолкают. Значит, хотя бы у нее есть шанс на светлое будущее.

Со мной-то уже все понятно. Это мой осознанный выбор, другие варианты я даже не рассматриваю. Просто незачем. Пусть для кого-то жизнь — великое благо, но я лучше врасту в фундамент этого дома, чем во время очередного отпуска куплю путевку в санаторий.

Вся эта беготня добавила красок моему блеклому существованию. У меня появилась цель, и ее смысл предельно ясен. За меня сейчас можно разве что порадоваться. Единственное, что до сих пор заставляет меня грустить, так это то, что к жизни я никого не верну и счастливой старости им не обеспечу. В таком далеком прошлом спасти всех нереально, большую часть все равно придется потерять. Да, я участвовал лишь в одном варианте событий. Но самый удачный расклад будет лишь в том случае, где все они изначально пройдут мимо друг друга.

Только на этом отрезке времени судьбу переписать можно. Там я могу вмешаться и развести их по разным углам. Тогда дом вообще не узнает, кто его владелец, и будет стоять, пока не развалится, а землю не отберут в муниципалитет.

— Как же много ты знаешь…

К Даче обращаюсь, она мне все эти мысли в голову вкладывает. Поклясться могу, что слышал, как она довольно хихикает, прежде чем я закрываю дверь.

Вот настолько все плохо… Или же хорошо?

Ладно. С одним делом разобрались. Теперь к самому сложному.

К настоящему.

Здесь, очевидно, уже ни о каком последнем рейве и речи идти не может. Его некому устраивать, если в этот раз карты разыграны в верной последовательности…

Возвращаю себя в реальность в тот момент, когда разговор на кухне заканчивается. Мое появление выглядит странно. Вот я только что рядом со всеми сидел, из-за стола встал и пропал. На это обращают внимание сразу же, а я замечаю, что Лева, вопреки всему, сейчас единственный без олимпийки сидит. Да и на мне ее быть не должно. Мне ее чуть позже подарить хотели. Испортил сюрприз, получается.

К дверной арке подхожу не торопясь. Протягиваю Леве его пропажу и своим появлением вызываю вопросы.

— Как ты?.. — Рыжий указывает на меня, а потом на место, где я должен находиться. — И откуда у тебя?..

— Я ее весь день искал, — отзывается Лева, хочет еще что-то сказать, но замолкает. Его внимание пятна крови приковывают, которых там быть не должно.

— Малой, что происходит? — Уже более осознанно спрашивает Рыжий.

— Ну… Пришлось исправить то, что наломал.

— Другого выбора не было, значит? — Лева без слов весь контекст улавливает. На подсознательном уровне чувствует то, что другим придется объяснять на словах.

— Пришлось бы еще больше ошибок сделать. Не настолько я оказался железным.

Лева кивает одобрительно, я на Рыжего смотрю и думаю, какое же у него лицо сейчас глупое.

— Сам ты глуп… — Недоумение на его лице сменяется удивлением. — Е-мое… Ты че натворил там?

— Много чего, как оказалось.

Главное, что связь снова восстановлена.

Обещаю все вечером рассказать, чтобы было за чем время скоротать, пока у стены тремся до утра. Да, рутину никто не отменял. Место все же заколдованное, если говорить грубо. Поменяются тут лишь правила, но об этом я тоже расскажу позже.

Пока что приходится подготовиться. Не знаю, чего я ожидал, но терпения ни у кого не хватает. Если Женя осторожно подходит пошушукаться вполголоса и вопросы задает абстрактные, чтобы примерную картину понимать, то остальные прут напролом как танки. Даже Кирилл не остается в стороне. Единственный, кто не достает, — Лева, которому и так все понятно. Для него результат важнее, чем все действия, что к нему привели. Они как дети, чьи подарки лежат под новогодней елкой. Лежат с двадцать шестого декабря, а им как-то до курантов дотерпеть надо.

Для них это пытка, а пытать я никого не хочу. Смысла в этом нет, а потому, если так распирает…

Выкладываю все свои приключения как есть. Только фрагменты, в которых Валя участвует, немного сглаживаю и лукавлю. О полной правде приходится даже не думать и отвлекаться на любую ерунду. Контролировать свои мысли — не самый простой процесс.

— Короче, пришлось на место все вернуть. И вот я тут. Снова с вами.

Вдруг меня обнимает Женя, и я немного теряюсь.

— Спасибо.

— Да не за что…

Если от Жени я получаю благодарность, то от Рыжего — значок, что я дурачок. По крайней мере, он не в восторге от того, что спасать меня больше не надо.

— Вроде рад, а вроде так вот… — Он ладонь чешет, сначала своими ногтями короткими, а потом зубами грызть начинает. Так я понимаю, что нахожусь в шаге от батиного подзатыльника.

— Заслуженно.