Читаем Дневник. Том 2 полностью

Вырезать новых кукол для новой пьесы – дело длительное, затяжное и дорогое, но марионетки, оставленные Слонимской, находились еще в нашем пользовании. У них были великолепные костюмы, но конструкция никуда не годилась, и они двигались из рук вон плохо. Нужна была пьеса, где действие развивалось бы динамично, а куклы ходили бы как можно меньше. Мое «Похищение Мелузины» удовлетворяло всем этим требованиям. Злой дух Фанор похищал принцессу Мелузину на лету, летал с ней над сценой, опускал на башню. Для ее развлечения танцевали перед башней пауки и жабы, в которых она запускала туфелькой.

Мелузина заламывала руки, пела жалобную мелодичную песенку Астраданцева. После последних слов:

Ах! – и она падала в обморок, перевесившись через парапет башни.

С помощью Феи Прекрасный принц находил Мелузину, появлялся Слон, на которого спускалась Мелузина с башни и уезжала вместе с женихом. Злой волшебник Дурандарт был наказан той же феей по заслугам.

Никому и невдомек было, что роскошные куклы по существу инвалиды. С.Я. Маршак одобрительно отзывался об этой пьеске, находя ее очень театральной.

В «Вечерней Красной газете» от 25 мая [19]23 года мы читаем заметку Вал. Трахтенберг: «Недавно случайно мне пришлось побывать в кукольном театре “Юных зрителей”, где показали две постановки – “Цирк Арчибальда Фокса” (текст Маршака и Васильевой) и “Похищение Мелузины” (текст Л.В. Яковлевой). (Музыка Астраданцева.)

Я давно не испытывала такого большого театрального удовольствия, как на этой кукольной премьере. Но мне кажется, не нужно превращать кукольный театр в детскую забаву, когда он может дать даже детям приятное с полезным (постановкой более серьезных пьес просветительного характера). Какая аудитория у этого театра! Дети – лучшая публика, чуткая, отзывчивая, справедливая».

«Мелузина» шла у нас недолго. Как только мы восстановили «Сказку о Емеле» и «Красную Шапочку», мы сняли ее. Стиль этого спектакля уж очень не подходил к нашему репертуару.

Коллектив ТЮЗа отнесся к нам с большим интересом и дружелюбием. Кукол вызывались читать такие прекрасные артисты, как Е.А. Уварова, В.А. Зандберг, П.М. Денисова, Л.Ф. Макарьев, Е.Г. Гаккель, Л. Ткачев и др.

С.Я. Маршак дал нам новый текст для «Цирка», Н.М. Стрельников написал к нему музыку.

Против нашего ожидания нам пришлось пережить на новом месте некоторое разочарование.

ТЮЗ не зачислил в штат всех членов нашего коллектива; нам выделили лишь небольшое количество полных окладов, которое разделили между невропастами. Оклад кукловода равнялся, помнится, 15 % полной ставки. Никакие мои хлопоты не помогли.

На одном из заседаний коллегии театра (здесь тоже была коллегия), когда я настаивала на увеличении ставок невропастов, главный администратор Гр. Н. Кудрявцев ответил мне: «У нас дело идейное, у ваших сотрудников точно так же, при чем тут деньги?» Можно было подумать, что у всех нас золотые россыпи. У меня сохранилось удостоверение за подписью Е.С. Деммени, который был в то время зам. управделами ТЮЗа, что моя зарплата равна 49 рублям 50 копейкам. В.Г. Форштедт получала 24 рубля. Сколько это было в нынешних, не помню.

Спектакли у нас шли три раза, а иногда и два раза в неделю. Мы очень много времени уделяли студийной работе.

В.Г. Форштедт вела занятия ритмической гимнастики кукол. Это приучало кукловодов к ритму, гибкому управлению марионеткой, давало большой опыт. Я же занималась сценической импровизацией. Эти занятия были очень полезны невропастам, развивая в них артистичность, знакомя со всеми разнообразными движениями марионетки и помогая находить в ней пластическое выражение своему актерскому творчеству.

На этих практических занятиях мы поняли сценические возможности марионетки и то, чего надо добиваться от ее игры. Особенное внимание обращалось на жест.

Жест марионетки схематичен, поэтому он должен быть продуман, четок и точен. Скупость жеста достигается не сразу, но ее надо добиваться с самого начала работы с куклой.

В движениях марионеток необходимо то же фиксирование кисти, что и в скульптуре; кукла в отчаянии всплеснула руками и удивленно повернула голову – какое-то мгновение она задерживается на этом жесте, она его фиксирует в пространстве и во внимании зрителя.

Студийные занятия очень подняли технику кукловодов, эта зрелость сразу же дала себя знать на следующих постановках.

Поневоле приходили на ум строчки из приветственных стихов Елены Яковлевны Данько 1919 года: