Читаем Дневник. Том 1 полностью

12 января. Как-то в конце осени Анна Петровна рассказала мне занятный и характерный факт. Канадские художники прислали в подарок ленинградским художникам свои картины (по слухам, страшно устарелая дрянь), и делегаты их приехали в Москву. Туда из Ленинграда был послан Серов. Он должен был говорить им благодарственную речь. Он ее написал, ему ее всю переправили и сказали, чтобы он непременно читал ее по бумажке. Он прочел, и канадец в своем ответе сказал, что всенепременно хочет приехать в Ленинград, в этот героический город… и т. д. На что Серов ответил: «Милости просим». После свидания на него посыпались громы и молнии, угрожали судом: как он осмелился сказать «милости просим», по какому праву? Это право имеет только т. Молотов! Свободная страна.

На днях А.П. позвонила: приходите, очень интересные вещи сообщила Тамара Александровна со слов приехавшего из Москвы Кучерова.

У нас должны избрать патриарха. Наша церковь, как центр Православия, начинает играть большую международную политическую роль, нужен хороший патриарх. Синод предложил нашего Алексия – Сталин отвел эту кандидатуру (у нас церковь не зависит от государства?)[1277]. Тогда предложили Вениамина Алеутского, который в продолжение всей войны посылал огромные средства от американских православных в фонд обороны!

Вениамин согласился приехать в Москву, но не меняя свое американское подданство (умный, по-видимому, мужик, понимающий, с кем имеет дело). Отвели.

И предложили отца Луку.

Отец Лука – Ясенецкий-Воинов, крупный хирург, окончивший Медицинскую академию. После смерти жены постригся в монахи, но продолжал быть хирургом. За проповеди был отправлен в Ташкент и затем сослан в Сибирь.

Когда началась война, его вернули и дали какой-то крупный пост в Красной армии. У него есть труды по медицине, по философии. «Человек большой души», – сказал мне вчера о нем Бондарчук.

Вот он – то, чего я жду. Вера, религия спасет страну. Не компромиссы с правительством, а вот такие люди «большой души». Народ, несмотря ни на что, отстоял свою веру. Тихо и просто.

16 января. Ап. Лука, гл. 12, 10: «И всяк еже речет слово на Сына Человеческого, оставится ему: а на Святого Духа хула не оставится».

Звонила вчера А.В. Щекатихина.

19 января. Утром вчера неожиданно пришла Антонина Яковлевна Головина. Я знала, что она приехала из Пензенской губернии и живет у Мичуриной. Она постарела, но бодра, а голос все тот же. От Мичуриной она ушла и живет теперь у Альмедингена и Павловской в их пустой квартире. О Мичуриной и Соне Муромцевой рассказывает ужасы. Мичурина послала ей вызов и, приглашая ее, писала, что ничего тяжелого делать ей не придется. Мыть полы, колоть дрова будет приходить женщина. На самом деле оказалось, что Антонина Яковлевна и колола, и мыла, и готовила, вообще была одной прислугой в полном смысле слова. А кормили так: давали суп и немного картошки или каши. Хлеб у нее был свой, 600 гр., как персональной пенсионерки. По своей карточке она получала только конфеты, водку отбирали и продавали. У Мичуриной 500-рублевый лимит, т. е. очень большой паек, но скупость невероятная. Ни масла, ни мяса, ни консервов Антонина Яковлевна не получала. Мичурина приходила в кухню, рылась во всех ящиках: почему это здесь лежит, а не там? Отношение как к неизвестной, приехавшей из деревни девке. И при этом всем были недовольны. Все плохо приготовлено, все невкусно. Она пекла им пироги, крендели, ее ни разу не угостили. Отношения между Соней и Мичуриной самые двусмысленные. «Соня из ее постели не вылезает». Или сядет у ее ног, гладит ноги, целует руки, все пальцы отдельно перецелует. Когда приезжает Рачковская (В.А.), тогда Соня из ревности уходит в свою комнату, не обедает с ними. Рачковская тоже целует руки Мичуриной. «Мне так противны были их отношения между собой, такая это гадость, что когда они подходили ко мне, у меня вся кожа подымалась».

Антонина Яковлевна изображала все в лицах. Она не знала, как ей выбраться от них, т. к. чувствовала себя связанной тем, что Мичурина прислала ей вызов[1278]. Помогла Елизавета Матвеевна. «Ее они допускали к себе, т. к. Елена Матвеевна подходила к ручке».

Антонина Яковлевна простудилась и кашляла. Елена Матвеевна посоветовала Мичуриной послать ее к доктору в Александринский театр. Пошла Антонина Яковлевна, доктор, узнав, что она вдова Александра Яковлевича, страшно расшаркивался, спросил, что она делает, и ужаснулся тому, что она несет такую тяжелую работу. Спросил, не хочет ли она уйти. А.Я. рассказала свои колебания, он ее успокоил и сказал, что уж сумеет сделать как надо, и дал ей записку к Мичуриной. Прочтя записку, Мичурина вызвала Антонину Яковлевну из кухни и закричала: «Вы должны от нас уйти, вы заразная! Мы можем заразу перенести и в театр» и т. д.

Какой позор. Ведь знали же они, что она законная жена Головина, много лет прожила барыней, и такое обращение.

«Они хамки, хамки», – повторяла Антонина Яковлевна.