Читаем Дневник Тернера полностью

Проблемы, проблемы, проблемы! Все идет вкривь и вкось с тех пор, как я вернулся из Чикаго. Билл никак не может найти такую бумагу, какую он использовал, и попросил меня что-нибудь придумать. Мы попытались изменить цвет бумаги той же текстуры, что прежняя, но результат оказался неудачным. Придется Биллу продолжить поиски, а я тем временем продолжу свои опыты. Вчера к нам заявилась делегация из местного Совета Гуманитарных Связей. В контору пришли четыре Не и один больной– больной– больной Белый, все с повязками Совета на рукавах. Им понадобилось повесить в витрине большой плакат – того же типа, что теперь можно видеть повсюду, то есть призывающий американцев «помочь в борьбе с расизмом» и сообщать о подозрительных личностях политической полиции, – а также поставить у нас небольшой ящик для пожертвований. В это время в конторе была Кэрол которая, и отослала их к черту. По правде говоря в наших обстоятельствах этого делать не стоило, ведь им ничего не стоило застучать на меня политической полиции, если бы я не услышал, что происходит, и не вмешался. Я поднялся из подвала с надеюсь, убедительным выражением на лице и с вопросом: «Что это тут уже происходит?» С акцентом я постарался, но все же вроде бы не перестарался – я подал им нужный знак, и делегаты Совета его опознали: менеджер типографии принадлежит к национальному меньшинству, к весьма специфическому национальному меньшинству, и вряд ли его можно заподозрить в ненависти к Совету Гуманитарных Связей или их собственным, семи одобренным действиям. Главный ниггер принялся с раздражением жаловаться на грубость Кэрол. Остановив его нетерпеливым взмахом руки, я с притворным ужасом уставился на Кэрол. «Конечно, конечно, – сказал я, – оставляйте тут свой ящик. Вы делаете благое дело. Но для плаката у нас не хватит места. Я даже кузену Эйбу не советовал вешать тут плакат с Обращением Объединенных Е. Пойдемте! Я покажу вам. И я с полным правом повел делегатов к двери, приказав Кэрол возвращаться к работе, наилучшим образом сымитировав Симона Легри. «Да, мистер Блум», – покорно произнесла она. Выйдя на улицу, я преодолел отвращение и, изображая общительность, обнял за плечи возмущавшегося Не, после чего направил его внимание на витрины другой стороны улицы. «Мы имеем немного клиентов, – объяснил я. – А у моего дорогого друга Солли Фейнштейна двери не закрываются» И у него Большая витрина. Он будет счастлив повесить у себя ваш плакат. Вы можете повесить его прямо под вывеской «Ломбард Сола», и он будет у всех на виду. И не забудьте оставить там ящик – два ящика; у него много клиентов». Делегатам как будто понравилось мое дружеское предложение» и они было двинулись через дорогу.

Однако несчастного вида Белый, весь в угрях и с манерами Не, засомневался, повернулся ко мне и сказал: «Может, нам записать фамилию девушки? Она говорила с нами как настоящая расистка». «Не тратьте на нее время. – отмахнулся я от его подозрений. – Она же настоящая шикса. Со всеми так разговаривает. Надо от нее избавляться». Когда я вернулся, Билл, который все слышал, потому что стоял на лестнице в подвал, и Кэрол заходились в конвульсивном смехе. «На самом деле это вовсе не смешно, – заявил я, изображая строгость. – Мне пришлось импровизировать на ходу, и если бы мой вид и акцент не обманули этих недоносков, у нас были бы большие неприятности». Потом я прочитал нотацию Кэрол: «Мы не можем позволить себе роскошь говорить всем получеловекам, что думаем о них. На первом месте должна быть работа, а уж потом мы раз и навсегда поквитаемся с ними. Так что надо забыть о гордости и играть свою роль, сколько понадобится. Только те, на ком нет бремени нашей ответственности, могут позволить себе вызывать подозрения как расисты – и я желаю им много сил».

Однако мне не удалось скрыть улыбку, когда я увидел в витрине ломбарда через дорогу закрывший почти все старые фотоаппараты и бинокли плакат. Солу – то уж, верно, пришлось прикусить язык! Теперь все, кто проходит мимо и видит этот плакат, сделают правильные выводы насчет Совета и насчет тех, кто стоит за этим, призывая ко всеобщему доносительству. Последней неприятностью стало вчерашнее возвращение Кэтрин, заболевшей гриппом. Сегодня утром ей предстояло везти деньги в Даллас, но она совсем не держалась на ногах, и, похоже, ей придется провести в постели несколько дней. Это значат, что помимо завтрашней поездки в Атланту, на мне теперь и Даллас тоже. Целый день в самолетах и аэропортах, а мне отчаянно не хватает времени на «Иванстон».