Читаем Дневник Распутина полностью

Не следует забывать также и о другом: в представляемом на суд читателя «Дневнике» есть свидетельства, которые не могли выдумать штатные советские «фальсификаторы». Например, сюжет о том, что Гр. Распутин говорил о том, что у людей «нервных» (то есть гемофиликов) кровь останавливается, ежели их «успокоить»: на возможности подобного «успокоения» медицинская наука обратила внимание только в 1920-е гг., то есть после того, как «Дневник» был уже составлен и переправлен в архив. Было бы чрезвычайно интересно узнать о тех «учёных медиках», кто мог бы, «прибыв на машине времени из будущего», сообщить об этом открытии от имени «сибирского старца» в данном «Дневнике». Да и реальные истории, связанные с Гр. Распутиным (из тех, что попали в «Дневник»), вряд ли могут служить доказательством того, что его составители были «агентами новой власти», целенаправленно занимавшимися по газетам и журналам повременной прессы изучением слухов и сплетен о Царском Друге лишь для того, чтобы составить его «обвинительный список».

Вообще, следует помнить, что начало 1920-х гг. – время, когда решалась судьба России. И тот, кто составлял «Дневник», вряд ли делал это сугубо «из любви к искусству».

Но какова была конечная цель этой интереснейшей «заготовки»?

Не станем преждевременно искать ответа на этот вопрос. Лучше внимательно прочитаем сам текст этого «Дневника». Быть может, непредвзятое чтение поможет нам лучше разобраться и в распутинском «мифе», и в каких-то нюансах жизни главного героя «мифа»…

В конце концов, максимализм далеко не всегда является лучшим стимулом к пониманию того, что мы обыкновенно называем принципами «историзма» и «объективности», часто забывая банальные, но от этого не становящиеся менее важными, констатации: история – это прежде всего наука о человеке, а не о вещах и явлениях. Sapienti sat!

С. Л. Фирсов, доктор исторических наук, профессор

Григорий Распутин, хотя и писал с трудом, оставил после себя многожанровое рукописное наследие – короткие записки, письма и дневники

Слухи о том, что в Тобольской губернии «объявился великий пророк, прозорливый муж, чудотворец и подвижник по имени Григорий», пошли по Петербургской духовной академии еще в конце 1902 г. В следующем году Распутин прибыл в столицу, где довольно быстро заручился поддержкой со стороны ведущих церковных авторитетов: Иоанна Кронштадтского, Сергия Страгородского и архимандрита Феофана. Петербург. Фото 1904 г.

Вероятно, именно таким увидели «старца» Николай II и Александра Федоровна в момент знакомства, случившегося в разгар революционного натиска на самодержавие. 1 ноября 1905 г. царь записал в своем дневнике, что в этот день познакомился «с человеком Божиим – Григорием из Тобольской губ[ернии]». Фото 1905 г.

Распутин с полковником лейб-гвардии Павловского полка, штаб-офицером для поручений при Царскосельском дворцовом управлении Д. Н. Ломаном (слева) и начальником Царскосельского дворцового управления, генерал-майором князем М. С. Путятиным. Петербург. 1904–1905 гг.

Попытки Григория подготовиться к священническому сану окончились неудачей: «Священнику надо много учиться… А я не могу… У меня мысли, что птицы небесные, скачут, и я часто не могу совладать с ними…» – признавался он. В то же время очевидцев поражало «серьезное знакомство Распутина со Священным Писанием и богословскими вопросами», а также его умение свободно толковать Библию и «вдаваться в дебри церковной казуистики»

Распутин, епископ Гермоген и иеромонах Илиодор. Поначалу эти два видных церковных деятеля-черносотенца оказывали Распутину активную поддержку, но с конца 1911 г. превратились в его яростных противников

«Душа очень скорбит, от скорби даже оглох. Бывает на душе два часа хорошо, а потом неладно… Да потому… [что] неладно творится в стране, да проклятые газеты пишут обо мне, сильно меня раздражают, придется судиться…»

Распутин с крестьянами села Покровское. В молодости он имел репутацию пьяницы и дебошира. Но, став знаменитым, принялся укреплять свой авторитет среди односельчан. Выхлопотал у царской семьи 5 тыс. руб. на строительство в Покровском церкви; регулярно жертвовал деньги на общественные нужды, строительство и ремонт зданий; помогал бедным жителям

Распутин со своими почитателями (Английский пр., д. 3, кв. 10). Начало 1914 г. В первом ряду – супруги Пистолькорс («Сана» – сестра А. Вырубовой и Александр), Л. Молчанов, Н. Жевахов, Э. Гиль, Н. Яхимович, О. и Н. Ломан, А. Решетникова. Во втором ряду – С. Волынская, А. Вырубова, А. Гущина, Ю. Ден, Е. Распутин (отец Григория). В третьем ряду – 3. Тимофеева, М. Головина («Муня»), М. Гиль, Г. Распутин, О. Клейст. У ног Распутина – А. Лаптинская. Об одном из таких «распутинских вечеров» вспоминал Н. Жевахов: «Какая благоговейная тишина была вокруг, хотя ничего нового он не говорил. Но некая нервная сила, которая от него исходила, гипнотизировала…»