Listening to one's thought or to the blackbird on a branch or to what is being said, without the response of thought, brings about a wholly different significance from that which the movement of thought brings. This is the art of listening, listening with total attention: there is no centre which listens.

The silence of the mountains has a depth which the valleys have not. Each has its own silence; the silence among clouds and among trees is vastly different; the silence between two thoughts is timeless; the silence of pleasure and of fear are tangible. The artificial silence which thought can manufacture is death; the silence between noises is the absence of noise but it is not silence, as the absence of war is not peace. The dark silence of a cathedral, of the temple, is of age and beauty, especially constructed by man; there is the silence of the past and of the future, the silence of the museum and the cemetery. But all this is not silence.

The man had been sitting there on the bank of the beautiful river, motionless; he was there for over an hour. He would come

сюда каждое утро; искупавшись, он некоторое время повторял нараспев тексты на санскрите и сразу же погружался в свои мысли; солнце его, видимо, не беспокоило, по крайней мере, утреннее солнце. Однажды он пришёл и начал говорить о медитации. Он не принадлежал к какой-либо школе медитации, считал их бесполезными, не имеющими существенного значения. Он был одинок, не женат и давно отошёл от мирской жизни. Он мог контролировать свои желания, управлял мышлением и вёл одинокую жизнь. В нём не было ожесточения, самодовольства или равнодушия; уж годы прошли, как он забыл обо всём этом. Медитация и реальность были его жизнью. Пока он говорил и подбирал подходящие слова, солнце садилось, и на нас сошло глубокое безмолвие. Он перестал говорить. Через некоторое время, когда звёзды засияли совсем близко от земли, он сказал: "Вот то безмолвие, которого я всюду искал, в книгах, у учителей и в самом себе. Я многое нашёл, но не это. Оно пришло непрошеным, незваным. Не растратил ли я свою жизнь на вещи, не имеющие значения? Вы не представляете себе, через какие испытания я прошёл: посты, самоотречение и всяческая практика. Я давно понял их тщетность, но никогда я этого безмолвия не постигал. Что мне следует делать, чтобы в нём остаться, удержать его в своём сердце? Я думаю, вы бы сказали, что ничего не надо делать, так как его невозможно вызвать. Но следует ли мне странствовать по стране, продолжая эту практику, этот контроль? Сидя здесь, я ощущаю это святое безмолвие; сквозь него я гляжу на звезды, на деревья, на эту реку. Хотя я всё это вижу и чувствую, в действительности меня здесь нет. Как вы на днях сказали, наблюдающий есть наблюдаемое. Теперь я понимаю, что это значит. Это благословение, которого я искал, не может быть обретено в поиске. Мне время идти".

there every morning, freshly bathed, he would chant in Sanskrit for some time and presently he would be lost in his thoughts; he didn't seem to mind the sun, at least the morning sun. One day he came and began to talk about meditation. He did not belong to any school of meditation; he considered them useless, without any real significance. He was alone, unmarried and had put away the ways of the world long ago. He had controlled his desires, shaped his thoughts and lived a solitary life. He was not bitter, vain or indifferent; he had forgotten all these some years ago. Meditation and reality were his life. As he talked and groped for the right word, the sun was setting and deep silence descended upon us. He stopped talking. After a while, when the stars were very close to the earth, he said: "That is the silence I have been looking for everywhere, in the books, among the teachers and in myself. I have found many things but not this. It came unsought, uninvited. Have I wasted my life in things that did not matter? You have no idea what I have been through, the fastings, the self-denials and the practices. I saw their futility long ago but never came upon this silence. What shall I do to remain in it, to maintain it, to hold it in my heart? I suppose you would say do nothing, as one cannot invite it. But shall I go on wandering over this country, with this repetition, this control? Sitting here I am conscious of this sacred silence; through it I look at the stars, those trees, the river. Though I see and feel all this, I am not really there. As you said the other day, the observer is the observed. I see what it means now. The benediction I sought is not to be found in the seeking. It is time for me to go."

Река стала тёмной, и воды её близ берегов отражали звёзды. Шум дня постепенно затихал, и стали слышны мягкие шорохи ночи. Вы наблюдали звёзды и тёмную землю, и мир был далеко. Красота, которая есть любовь, казалось, нисходила на землю и на всё, что было на ней.

23 сентября 1973