Читаем Дневник Гуантанамо полностью

— Так, значит, тебя действительно зовут Абдуллах, — заключил он.

— Нет!

— Но ты ответил мне, когда я назвал тебя Абдуллахом, — возразил он.

Мне казалось, будет глупо сказать ему, что я очень напуган и не понял, каким именем он назвал меня.

— Если подумать, то мы все абдуллахи, — ответил я правильно.

Абдуллах означает «слуга Божий» на арабском. Но я знал, почему Абу Раад назвал именно это имя. Когда я прибыл в Монреаль 26 ноября 1999 года, мой друг Хасни представил меня своему соседу Мураду моим настоящим именем. Позже я встретил другого тунисца, которого я видел во время своего прошлого визита год назад. По ошибке он назвал меня Абдуллахом, и я ответил, потому что мне казалось невежливым поправлять его. С тех пор Мурад называл меня Абдуллах, и мне это нравилось. Я не пытался обмануть Мурада или еще кого-то, в конце концов, у Мурада были ключи от нашего общего почтового ящика, и он всегда забирал мои письма, в которых, очевидно, было указано мое настоящее имя.

Такова история этого имени. Очевидно, что американцы расследовали, почему в Канаде я взял себе имя Абдуллах, но иорданцы понимали намного больше, чем американцы, поэтому пропустили эту часть допроса.

— Ты знаешь, где сейчас находишься? — спросил Абу Раад.

— В Иордании, — ответил я.

Очевидно, он был шокирован. Я не должен был знать, где я, но, видимо, мавританский следователь был так взбешен, что не выполнял приказы американцев. По изначальному плану меня, в наручниках и с повязкой на глазах, должны были доставить из Мавритании в Иорданию и не говорить, куда меня везут, чтобы вселить в меня как можно больше ужаса и сломать меня. Но как только я ответил на вопрос, Абу Раад понял, что эта часть плана не сработала, поэтому снял с меня повязку и провел в допросную.

Это была маленькая комната, два с половиной на три метра. В ней стоял стол и три старых стула. Абу Рааду было под 40. Он был палестинцем и имел живот, который уже начал поддаваться гравитации. Его помощник, офицер Рами, был более молодой, высокой и, возможно, умной версией Абу Раада. Он, очевидно, был из тех, кто любит заниматься грязной работой. Он тоже был похож на палестинца. Я внимательно осмотрел этих парней, и они меня заинтересовали. Вся проблема с терроризмом вызвана агрессией Израиля по отношению к палестинцам и тем фактом, что правительство США поддерживает Израиль. Когда израильтяне захватили Палестину, под огнем британской артиллерии захват вылился в массовую миграцию местного населения. Многие из них перебрались в соседние страны, и Иордания получила львиную долю — больше 50 процентов иорданцев палестинского происхождения. Как по мне, эти следователи были не на своем месте. Нет никакого смысла палестинцам работать на американцев и помогать им победить людей, которые, предположительно, палестницам помогают. Я понимал, что этим двум следователям не знакомы нормы морали и что человеческая жизнь не имеет для них никакой ценности. Я оказался между двумя враждующими сторонами, и обе считали меня своим врагом. Исторические недруги объединились, чтобы поджарить меня. Это было абсурдно и забавно одновременно.

Абу Раад и его команда сыграли важную роль в «Войне против терроризма». Ему поручили допрашивать похищенных людей, которых США доставляли в Иорданию, и передавать их разным членам команды. Он также лично приезжал в Гуантанамо, чтобы допрашивать определенных людей от имени Соединенных Штатов.

Абу Раад открыл среднюю по размеру папку. Оказалось, это мое досье, которое американцы передали иорданцам. Он начал задавать мне вопросы, которые никак не были связаны друг с другом. Впервые на мне испытали технику, цель которой — быстро заставить лжеца противоречить самому себе. Но Абу Раад, очевидно, был плохо осведомлен о моем деле и об истории моих допросов. Не имело значения, говорю я правду или обманываю, потому что мне много раз задавали одни и те же вопросы в разных странах. Если бы я соврал, то бы смог соврать снова, и снова, и снова, потому что у меня было достаточно времени, чтобы продумать свою ложь. Но я был с ним честен, а он полностью доверял мне.

Сначала он показал мне фотографию турецкого заключенного, которого допрашивал ранее, и сказал: «Если ты расскажешь мне об этом парне, я закрою дело и отправлю тебя домой». Конечно, он обманывал меня.

Я посмотрел на фотографию и честно ответил: «Нет, я его не знаю». Уверен, что тому парню задали такой же вопрос обо мне, и он, должно быть, ответил так же, как и я, потому что нет ни единого шанса, что он знает меня.

Офицер Рами сидел слева от Абу Раада и записывал мои ответы.

— Ты пьешь чай? — спросил меня Абу Раад.

— Да, я люблю чай.

Абу Раад приказал принести мне большую чашку горячего чаю. Когда кофеин попал в кровь, мне стало очень уютно. Эти следователи знают, что делают.

— Ты знаешь Ахмеда Рессама? — спросил Абу Раад.