Читаем Дневник Гуантанамо полностью

Муэдзин начал распевать восхитительный азан, символизирующий окончание дня и завершение поста. «Аллах велик, Аллах велик». «Я подтверждаю, что нет бога, кроме Аллаха» один раз, дважды и затем еще два раза, «Я подтверждаю, что Мохаммед пророк его», «Молись. Молись. Процветай. Процветай» и затем дважды «Аллах велик» и «Нет бога, кроме Аллаха». Какое удивительное послание! Но угадай что, дорогой муэдзин. Я не могу ответить на твой зов, и я не могу завершить пост. Мне было интересно, муэдзин хотя бы догадывается о том, какая несправедливость происходит в этой стране?

Вокруг было грязно. Весь маленький бюджет, который государство выделило на восстановление аэропорта, разошелся по рукам тех агентов, которым это государство его доверило. Не сказав ни слова, я пошел к самому чистому месту и начал молиться. ДСР, его помощник и шеф присоединились ко мне. Когда я закончил молиться, ДСР предложил мне воды и несколько сладких булочек, чтобы я разговелся. В этот же момент на взлетную полосу приземлился маленький самолет. У меня не было аппетита. Но я понимал, что без еды я не выживу, поэтому я выпил немного воды и затолкал кусок булки в рот, но он застрял в горле. Я закашлялся, но смог проглотить его. Я сходил с ума от страха, хотя пытался вести себя как обычно и восстановить душевное равновесие. Меня трясло, и я все время продолжал бормотать молитвы.

Команда служащих аэропорта направила маленький самолет к «мерседесу». Он остановился в нескольких дюймах от машины, дверь открылась, и темнокожий мужчина лет 40 спустился по трапу. Он был довольно полный, с огромным животом, который явно очень сложно забить едой, и с одной из тех комбинаций бороды и усов, которые тонут во всем, что он пытается выпить. О боже, я бы не стал пить с ними из одной чашки даже за миллион долларов. Как только я увидел этого парня, я придумал ему прозвище — Сатана.

Ступив на взлетную полосу, он осмотрел нас лисьими глазами. У него была сухая, нейтральная улыбка и привычка поправлять усы. Еще его взгляд постоянно блуждал, один глаз был широко открыт, а другой прищурен. Я легко мог заметить в его глазах шок из-за того, что он, казалось, не мог найти нужного ему человека, то есть меня. Но было понятно, что это не первая его операция. К нему тут же вернулось самообладание, как будто ничего серьезного не произошло.

— Мы привезли сюда людей в мешках, — сказал мне потом в Иордании его коллега офицер Рами.

— Но как они пережили перелет без воздуха?

— Мы оставили дырку для носа, чтобы поддерживать поступление кислорода, — сказал офицер Рами.

Я не знаю ничего о случаях с мешками, но я знаю о случаях, когда подозреваемых террористов похищали и доставляли в Иорданию.

Сатана ожидал, что его жертва будет стоять в цепях, с завязанными глазами и затычками в ушах. Но я стоял в гражданской одежде, был похож на обычного человека. Его это очень удивило. Я выглядел не как террорист, тем более не как очень важный террорист, который предположительно стоит за заговором «Миллениум».

— Здравствуй, — сказал он, очевидно, он не привык к прекрасному мусульманскому приветствию. — Мир тебе!

Он обменялся парой слов с ДСР, хотя, казалось, что они плохо друг друга понимают. ДСР не разбирал иорданский диалект, а гость из Иордании не привык к мавританской речи. У меня было большое преимущество перед ними обоими, потому что нет такого арабского диалекта, который бы я не понимал, ведь у меня много друзей из разных стран с разными культурами.

— Он сказал, ему нужно топливо, — объяснил я ДСР.

Я хотел позволить этому хищнику понять, кто я такой. Я взял свой рюкзак и показал готовность зайти в самолет. Именно в этот момент Сатана осознал, что я и есть тот самый жалкий «террорист», за которым его послали.

ДСР передал ему мой паспорт и какую-то тонкую папку. Сверху на трапе самолета стояли двое молодых парней, одетые в костюмы в духе ниндзя. Оказалось, что это мои охранники на время самого долгого полета в моей жизни, который продлится 11 часов. Я быстро поговорил с ДСР в такой манере, что Сатана ничего не должен был понять.

— Скажите ему не пытать меня.

— Это хороший парень. Я хочу, чтобы ты относился к нему как следует! — сказал ДСР неясно.

— Мы хорошо о нем позаботимся, — весьма двусмысленно ответил Сатана.

ДСР дал мне еды, чтобы я мог поесть во время полета.

— Не нужно, у нас с собой достаточно еды, — сказал Сатана.

Я был рад, потому что мне очень нравилась кухня Ближнего Востока.