Читаем Дневник Гуантанамо полностью

Другая команда внутри самолета схватила меня и привязала к маленькому прямому сиденью. Ремень был такой тугой, что я не мог дышать. Я ударился о кондиционер, и один из охранников закричал: «Не двигаться. Не разговаривать!». Я не знал, как сказать «тугой» на английском. Я начал звать: «Охрана, охрана, ремень…» Никто не пришел мне на помощь. Я задыхался. Рот и нос мне закрывала маска, вдобавок на голове был мешок, не говоря уже о тугом ремне. Дышать было невозможно. Я продолжал говорить: «Охрана, сэр, я не могу дышать!.. Охрана, СЭР, пожалуйста». Но, казалось, будто мои просьбы о помощи затерялись в огромной пустыне.

Спустя пару минут Ибрагима швырнули справа от меня. Я не был уверен, что это он, но позже он сказал мне, что чувствовал мое присутствие. Каждый раз, когда охранник поправлял мои очки, я мог немного осмотреться. Я видел кабину летчика, которая была прямо передо мной. Я видел зеленую униформу команды сопровождения. Я видел тени других заключенных справа и слева от меня. «Мистер, прошу, мой ремень… больно…» — звал я. Когда крики охранников прекратились, я понял, что все заключенные оказались на борту. «Мистер, прошу… ремень…» Охранник не только не помог мне, он затянул ремень еще туже.

Теперь боль была невыносимой. Я чувствовал, что вот-вот умру. Я не мог не начать звать громче. «Мистер, я не могу дышать…» Один из солдат подошел и расслабил ремень, было не очень комфортно, но все лучше, чем раньше.

— Все еще тугой… — Я узнал это слово, когда он спросил меня: «Ремень тугой?»

— Больше я ничем не могу помочь.

Я перестал надеяться, что когда-либо избавлюсь от этого ремня.

— Я не могу дышать! — сказал я, показывая на нос.

Подошел охранник и снял маску с моего носа. Я глубоко вдохнул и почувствовал большое облегчение. Но, к моему ужасу, охранник снова надел маску на мои нос и рот. «Сэр, я не могу дышать… Охрана… Охрана…» Тот же парень вернулся, но вместо того чтобы снять маску, он снял с меня наушники и сказал: «Забудь об этом!». А потом вернул наушники обратно. Было невыносимо тяжело, но я все еще мог выжить. У меня было достаточно воздуха как раз для того, чтобы не умереть. Мне нужно было убедить свой мозг, что такого маленького количества воздуха достаточно.

Самолет поднялся в воздух. Охранник крикнул мне на ухо: «Я дам тебе лекарства, ты выглядишь ужасно». Он заставил меня принять несколько таблеток, дал мне яблоко и сэндвич с арахисовым маслом — единственная пища, которую нам дали с начала перевозки. С тех пор я ненавижу арахисовое масло. У меня совсем не было аппетита, но я притворялся, что ем сэндвич, чтобы охранники не наказали меня. Я всегда старался избегать контакта с этими жестокими охранниками до тех пор, пока это не было крайне необходимо. Я откусил сэндвич, а оставшуюся часть держал в руке, пока охранники не пришли убрать мусор. А с яблоками было сложно, ведь руки были привязаны к телу, а еще мешали рукавицы. Я зажал яблоко между руками, а голову согнул к телу, как акробат, чтобы откусить кусок. Одно неправильное движение, и яблока уже нет. Я пытался поспать, но каждая попытка вздремнуть проваливалась. Сиденья были прямые как стрелы и жесткие как камни.

Через пять часов самолет приземлился, и наши тела перенесли в другой самолет, возможно, большего размера. Самолет летел спокойно. Я был счастлив каждому изменению — изменению, которое может привести к улучшению ситуации. Но я ошибся, новый самолет не был лучше. Я знал, что Куба далеко, но я не думал, что настолько, особенно учитывая высокую скорость американских самолетов. В какой-то момент я подумал, что правительство хочет взорвать самолет над Атлантическим океаном и назвать это несчастным случаем, раз уж все заключенных допросили уже по тысяче раз. Но эта сумасшедшая идея беспокоила меня меньше всего. Почему меня вообще должна беспокоить небольшая боль во время смерти, после которой я попаду в рай на милость Божью. Жить по милости Божьей лучше, чем жить по милости Соединенных Штатов.

Казалось, самолет летел в далекое-далекое королевство. С каждой минутой я чувствовал все меньше, мое тело онемело. Помню, что один раз я попросил воспользоваться уборной. Охранники притащили меня в нужное место, затолкали меня в маленькую комнатку и сняли с меня штаны. Я не мог сделать дела в присутствии других. Но думаю, мне удалось выдавить из себя немного жидкости. Я просто хотел приехать, неважно куда! Любое место было бы лучше, чем этот самолет.