Из книги «Где Бог, когда я страдаю?»

27 марта

Пасхальное начало

Я верю в воскресение мертвых в первую очередь потому, что пришел к познанию Бога. Я знаю, что Бог есть любовь, и я также знаю, что мы, человеческие существа, хотим, чтобы те, кого мы любим, продолжали жить. Я не позволяю своим друзьям умирать. Они живут в моих воспоминаниях и в моем сердце многие годы после того, как я видел их в последний раз. По какой-то причине (в основе которой, я думаю, лежит человеческая свобода) Бог позволяет существовать планете, где мужчина гибнет в расцвете лет, ныряя с аквалангом, а женщина разбивается в ужасной автокатастрофе по пути на миссионерскую конференцию. Однако я верю (если бы я не верил в это, то не верил бы и в любящего Бога), что Бог не удовлетворен столь удручающим состоянием дел на нашей планете. Божья любовь найдет способ разобраться со всем этим. «Смерть, не радуйся», — написал Джон Донн. Бог не позволит смерти победить.

Во всей пасхальной истории меня всегда интересовал один вопрос: почему на воскресшем теле Иисуса остались шрамы от распятия? Думаю, по воскресении Он мог бы иметь любое тело, какое только захотел, однако Иисус решил избрать такое, которое легко узнавалось именно по видимым и осязаемым шрамам. Но почему?

Думаю, без этих шрамов на руках, ногах и боку Иисуса пасхальная история была бы незавершенной. В своих человеческих фантазиях мы мечтаем о белоснежных, ровных зубах, коже без морщин и идеальной фигуре. Мы мечтаем о неестественном состоянии: о совершенном теле. Однако для Иисуса ограничение в рамках скелета и человеческой кожи уже было неестественным состоянием. Шрамы стали для Него эмблемой жизни на нашей планете, постоянным напоминанием о днях ограничений и страданий.

Я возлагаю на шрамы Иисуса надежду. С точки зрения небес, они олицетворяют ужаснейшее из событий, когда-либо произошедших в истории вселенной. Впрочем, даже это событие Пасха превратила в воспоминание. Благодаря воскресению Иисуса я могу надеяться, что пролитые нами слезы, пережитые удары, эмоциональная боль и скорбь от потери друзей и близких — все это, подобно шрамам Иисуса, станет лишь воспоминанием. Шрамы никогда полностью не исчезают, однако уже и не причиняют боли. Мы обретем воссозданные тела, воссозданное небо и воссозданную землю. Мы обретем новое начало — пасхальное.

Из книги «Иисус, Которого я не знал»

28 марта

Яркий свет

Писатель Генри Ноуэн поведал историю об одной семье, с которой он познакомился в Парагвае. Отец, врач по профессии, высказался против правящего в стране военного режима и ущемления прав человека. Местная полиция отомстила ему, арестовав и замучив до смерти его сына-подростка. Разъяренные жители их городка хотели превратить похороны мальчика в крупномасштабный марш протеста, однако доктор избрал другой способ выразить протест. Во время похорон он выставил тело своего сына таким, каким он обнаружил его в тюремной камере: обнаженным, с рубцами от электрошока, с ожогами от сигарет и следами побоев. Горожане по очереди проходили мимо трупа, который лежал не в гробу, а на окровавленном тюремном матраце. Это был самый действенный из всех возможных протестов, потому что он изображал несправедливость в гротескной форме.

Не это ли сделал Бог на Голгофе? «Это Бог должен страдать, а не вы и я», — говорят те, кто таит злобу на Бога за несправедливость жизни. Они проклинают Его, и в тот день Бог действительно понес на Себе проклятие. Крест, на котором висело обнаженное, израненное тело Иисуса, продемонстрировал всю жестокость и несправедливость этого мира. Он показал одновременно, каков наш мир, и каков наш Бог: мир грубой несправедливости и Бог жертвенной любви.

От трагедий и разочарований не застрахован никто. От них не был застрахован даже Бог. Иисус не предложил никакого иммунитета, никакого способа избежать несправедливости. Вместо этого Он показал, как пройти сквозь несправедливость, на другую сторону. Точно так же, как Страстная пятница разрушила подсознательную убежденность в том, что жизнь должна быть справедливой, Пасхальное воскресенье принесло потрясающую разгадку вселенской тайны. Из тьмы воссиял яркий свет.

Один мой друг, которому было трудно поверить в любящего Бога посреди сильной боли и страданий, выпалил следующее: «Пасха — это единственное, что оправдывает Бога!» Слова звучат резко и не по-христиански, но в них заключена очевидная истина. Крест Христов победил зло, но он не победил несправедливость. Для этого требовалась Пасха — яркое свидетельство того, что Бог однажды возвратит всякую физическую реальность в то состояние, в котором ей и надлежит быть.

Из книги «Разочарование в Боге»

29 марта

Радикальная перемена