Читаем Дневник белогвардейца полностью

 В Главном Управлении видел интересное секретное сообщение из Парижа, передающее интимные подробности Бернской социалистической конференции; из слов немецких социалистов видно, что Германия не надеется на окончательную победу и считает колонии и влияние в Сирии и Месопотамии потерянным; поэтому-то и надо получить свободный рынок в России и тут возместить и наверстать все свои колониальные потери.

Вообще, на возможный исход войны смотрится почти исключительно с коммерческой точки зрения; знаменательно то, что интересы Турции и Болгарии совершенно игнорируются и за их счет проектируются разные расплаты и компенсации.

18 Января.

 Весь день провел в разных хвостах; 2 часа простоял у кассы переводов Государственного Банка, чтобы получить присланные из корпуса 400 рублей, - за все это время удовлетворили только одиннадцать человек.

19 Января.

 Начались обыски квартир в поисках скрытых и накопленных запасов разных продуктов. Советские газеты оповещают о каких-то замечательных успехах своих войск на внутреннем южном фронте и о том, что в Германии вспыхнула революция; последнюю сказку мы слышим уже не в первый раз: вспоминаю, как бесновалась на Невском толпа, кажется, 2 Марта, когда по улицам носились автомобили, выкрикивали и разбрасывали плакаты с объявлениями об убийстве Вильгельма и ранении Кронпринца.

Заходил Перфильев; говорить, что Сибиряки усердно работают и готовить для грядущего Сибирского Учредительного Собрания проекты по всем отраслям государственного устройства, экономической и общественной жизни, дабы сразу же приступить к созидательной работе.

20 Января.

 Усилились пьяные погромы; в районе Вознесенского проспекта и Екатериненского канала происходят целые бои между бандами погромщиков и латышскими стрелками; рассказывают, что после одной экзекуции несколько больших грузовиков вывозили на взморье трупы убитых в течение целых суток. Сидим на голодной даче; радуемся уже и 3/8 фунтам хлеба, ибо чаще получаем только четвертушку.

Товарищи торгуют во всю; у них можно доставать хлеб, сало, ветчину, отличное масло, сахар и всевозможные спиртные напитки; посредниками служат обыкновенно швейцары.

21 Января.

 Большевики захватили Александро-Невскую лавру, причем убиты священник Скипетров; это вызвало сильное возбуждение среди всех слоев населения. Завтра предполагается грандиозный крестный ход и провозглашение анафемы всем покушающимся на церковь. Конечно, по своим нравам Александро-Невская лавра учреждение малопочтенное и весьма коммерческое, но здесь затронуты религиозные чувства, очень эмоциональные и способные вызвать взрывы действенности даже и слабых волей.

22 Января.

 Крестные ходы состоялись и кончились благополучно; картина была очень внушительная и чувствовалось, что тут затронуты весьма чувствительный струны. Комиссары поняли, что есть такие отделы жизни, где не надо доводить настроение толпы до опасной точки кипения, и не только не препятствовали крестному ходу, но и приказали своей опричнине не задевать участвующих и вести себя корректно.

23, 24, 25 Января.

 23-го вечером тронулись в далекий путь в родные сибирские места. При посадке украли чемодан со всеми моими документами, старыми фамильными бумагами и всеми фотографиями родных и детей. Судьба как бы хочет показать, что прошлому полный конец; душа так обмозолилась, что я довольно тупо, с чувством уже оглушенного животного перенес эту потерю, которая в былые времена нанесла бы мне жесточайший удар. После того, что потеряно за время с 1 Марта 1917 года, чувствительных потерь быть уже не может.

Но все же дорогой ценой пришлось заплатить за расставанье с проклятым Петроградским болотом.

Едем прилично; коридоры вагонов заполнены товарищами, которые ведут себя прилично, в купе не лезут и даже стараются услужить, исполняя разные мелкие поручения; объясняется это отчасти пожилым составом едущих (старые солдаты срока службы 1901-2 годов), а также и строгими мерами, принятыми комиссарами, противопоставившими солдатам красную армию и красную милицию.

Едем медленно, так как впереди идет воинский поезд, перегнать который товарищи никому не позволять. Чем дальше от Петрограда, тем больше на станции продуктов и тем ниже цены. На станциях полное безлюдье, так как железнодорожные служащие прячутся от товарищей, требующих отправки поездов вне всяких правил и творящих при отказе самые жестокие насилия (кладут на рельсы и давят паровозами; засовывают в локомотивные топки и т. п.

Торговки съестными припасами сидят за толстыми деревянными решетками послереволюционное новшество, которого прежде не было.

Среди едущих с нами товарищей никаких политических разговоров не слышно; все мысли направлены к дому и семье, а затем к покупке хлеба и добыче кипятку на станциях.