Читаем Дневник белогвардейца полностью

Что касается союзников и заграницы, то казалось бы, что двухлетний периодъ возможных переворотов и нарождения, и смерти разноцветных и временных и иных правительств должен был приучить заграницу к русским неожиданностям. Ноябрьский переворот, выдвинувший к власти нынешнее правительство, достаточно убедительно показал, как мало считаются союзники с тем, кто стоит у нас у власти.

Свержение наидемократичнейшей директории с ее действительно известными загранице революционно-демократичными столпами и появление выдвинутого военным восстанием правительства Адмирала должны были вызвать известный опасения у тех союзников, которым была нужна демократичность нашего курса, но этого не произошло и земля под нами от этого не провалилась; не шелохнется она и тогда, когда уйдет Вологодский.

Ведь, вся оценка Правительственной деятельности основывается не на том, кто Председатель Совета Министров, а на практических результатах работы всего правительственного аппарата. Что толку в том, что почти год мы держим демократичного Вологодского, а на нас всех собак повесили, упрекая в реакционности.

Для истинной демократичности нужны здоровые талантливые головы и уменье оценить и удовлетворить разумные и законные требования и насущные нужды народа, а не старые, выдохшиеся демократические реликвии, годные только для сдачи в архив.

Из остальных членов кабинета настоящим министром является только один Устругов, знающий свое дело, кипучий, энергичный, привыкший и умеющий работать в настоящем государственном масштабе; за это его терпеть не могут в Совете Министров, а между тем, если бы все коллеги обладали бы половиной деловитости, энергии и знаний Устругова, то весьма вероятно, что мы не сидели бы сейчас у разбитого корыта.

Во главе остальной компании долго и крепко стоял негласный руководитель и повелитель правительства, финансовый вундеркинд и один из главных организаторов Ноябрьского переворота И. А. Михайлов.

Непонятно, какие политические махинации и внутренние соображения не позволили выдвинуть его самого на пост Председателя Совета Министров, где он был бы несравненно более на месте, чем в роли Министра Финансов и подпольного руководителя правительственной деятельности.

Что он ничего не понимает в финансах, он показал это на идиотской реформе изъятия из обращения керенок, .проведенной очень решительно, но обнаружившей полную безграмотность главы финансового ведомства - теоретическую, практическую и по части знания и понимания наличной обстановки.

Выброшенный революционной волной на пост руководителя финансовой политики разрушенного Российского Государства в тягчайшие минуты его исторического бытия, он принес с собою самонадеянность, молодую смелость, огромное честолюбие и властолюбие и минимум глубоких финансовых знаний, не приобретаемых чтением университетских книжек, а даваемых долгой и обширной практической деетельностью.

Полновластный хозяин Совета Министров и Совета Верховного Правителя, он не имел над собой контроля; под впечатлением минутной и случайной идеи напортить большевикам изъятием из обращения керенок, он, не встретив ничьего сопротивления, небывало скоропалительными темпом провел эту гибельную для нас реформу и одним ударом свалил все наше денежное обращение в бездну финансовой катастрофы, нанеся нам такой удар, последствия которого во всей их совокупности трудно даже предусмотреть.

Хлесткая, непродуманная, непроверенная мыслишка подкузьмить красных девальвацией керенок, на которых, как думал наш финансовый гений, базировалось денежное обращенье красных армий, была подхвачена льстивой толпой сателлитов, как нечто сверхгениальное, и проведена под шепот восторгов и похвал ее творцу (при этом, как я убедился, при утверждении счетов комитета по делам печати, на газетную пропаганду и славословие этого проекта было истрачено сто тысяч рублей, - тогда еще настоящих, не погубленных этим самым проектом).

Протесты дальневосточных биржевых комитетов были спрятаны поди сукно; в Омске же и в Совете Министров не нашлось никого, кто бы заорал: "караул, что вы делаете и куда идете?"

Капитальнейшая реформа денежного обращения в таких размерах, перед которыми останавливались Вышнеградский, Витте и Коковцев, была проведена в несколько дней.

После этой реформы деятельность гениального финансиста свелась к печатанию денежных сигнатурок самого примитивного образца и к командованию в Совете Верховного Правителя.

Не хватило даже уменья наладить печатанье приличных денег и восстановить возможность статьи государственных доходов помощью введения подоходного налога и сверхналога, печатания игральных карт, изменения пошлинных ставок, всемерного использования естественных богатств Сибири и пр. и пр.

Для таких серьезных, но малохлестких и нерекламных пустяков не было ни знаний, ни опыта, да и времени не хватало среди всех забот и треволнений Омской политической борьбы и личных удовольствий.