Читаем Дневник полностью

Мама еще слаба, но ей, кажется, лучше: подкормилась чуть-чуть, и желудочное лекарство, изафенин, оказало свое благотворное действие. Встает на пару часов, хлопочет и с детским упрямством каждый раз принимается за уборку – подметает, поднимает соринки, ворчит «на пыль и щепочки», вытирает, а потом устает и ложится снова. Как будто в наших условиях можно думать о соблюдении элементарной чистоты в квартире! Хорошо еще, что ничем не воняет, как в других домах! Хорошо, что паразитов нет, что вши не завелись, как в других семьях! А «щепочки» на коврах – подумаешь какая ерунда!..

Живем все-таки Робинзонами: ни людей, ни газет, ни радио. Связь с внешним миром – я. Но если боли в отекших ногах будут продолжаться, порвется и эта связь. Ну, что ж… Пусть!

20 февраля, пятница, 1 ч. дня

На улице -7°. Туман. Кружевной густой иней. Говорят, вчера вечером был воздушный налет на город, о котором мы ничего не знали, так как у нас нет ни радио, ни дежурств, ни сирены. Правда ли это – не знаю. Если правда – жаль: знать заранее об обреченности, о тоске повторения ужасов – нехорошо.

Уезжают многие. Эвакуация – тоже прибежище спекулянтов. За вывоз на машине – 3000 руб. «с головы», на самолете – 6000 руб. Устроиться без блата, оказывается, крайне трудно. Зарабатывают гробовщики, зарабатывают шакалы. Спекулянты и блатмейстеры представляются мне не иначе как трупными мухами. Какая мерзость!

Ноги продолжают болеть.

В моей комнате, нежилой и ставшей совершенно чужой, +2°. У мамы до +10°. Вода в кухне больше не замерзает. Приближаются дни благоденствия из еврейского сказания: приходил водопроводчик и обещал, что через пару дней будут действовать и водопроводные и фановые трубы! Какое блаженство! Какой восторг! В доме больше не будет параши – подумайте, леди и джентльмены, какое это достижение, какое это сногсшибательное счастье! Вы, всякие там европы, разве вы можете понять это до конца, вы, не знавшие голода и разрухи 1919–1920 годов, вы, не воспринимающие вашими мелкобуржуазными пятью чувствами переживания российского гражданина, вторично вступившего в 1919 год в 1942 году!

Да, да, милейшие европы, вы не знаете, что у нас рождается – а может быть, и родилось – шестое чувство. Мы очень бедны, очень грязны, очень невежественны. Мы косолапы. Мы грубы и жестоки. Но мы – скифы, мы – скифы, носители нового шестого чувства. Вот об этом подумайте, дорогие европы! Вам с нами не страшно? Мы же все можем, нам же абсолютно все доступно, ибо и ненависть мы любим, как любовь.

Ну, как, европы, не боитесь? Вы старше нас, вы гораздо – о, гораздо! – умнее.

В нас зато еще жив древний человек, мудрый инстинктом и ЖИВШИМ ТОГДА шестым чувством.

Мы этого еще сами не понимаем до конца. Мы часто путаемся и плутаем.

Вы старше нас – а мы, мы древнее…

21 февраля, суббота, 12.30

На улице -8°. У нас +9°. Дома лазаретно, характеры у всех перепортились (или проявились?). Брат раздражает с утра до вечера – дерзостями, ворчанием, грубостью, детской непрактичностью и тем, что все у него получается не вовремя и некстати. Опустился он очень. Стержня никакого. И жаль – и мерзко.

Мама очень слаба, детски-наивна, легкомысленна, нерассудительна, с поразительными флюктуациями настроения и отношений. Она – понятнее брата: и годы (ведь 72-й), и болезнь, и все прочее. В особенности же все прочее. Брат же временами кажется страшной загадкой, которую и разгадать неохота: а вдруг страшнее будет!..

Знакомая дама, психиатр, продала шкаф русских классиков за полтора кило хлеба. И шкаф специальной медицинской литературы за одно кило.

На улице я сама читала объявление:

«Продается кровать красного дерева с пружинной сеткой и волосяным тюфяком – один килограмм хлеба».

«Продается туалет красного дерева, екатерининский, в полном порядке – два кило хлеба».

У меня табаку хватит на пару дней. Брат курит уже ромашку. 100 гр. табаку на рынке можно достать за полтора – два кило хлеба. Папиросы стоят от 60 до 100 р. пачка. На деньги, впрочем, никто не продает. Табачные изделия – самая ходкая и высокая обменная валюта.

16 февраля пал Сингапур. Вся Малакка в руках японцев. Англия открыто признает свое страшное поражение в витиеватой и поэтической речи Черчилля.

Как великолепно Англия умеет вести долгие войны на чужой крови!

23.2. понед[ельник], полдень