Читаем Дневник полностью

— Раны небольшие. Скорее даже царапины, нежели раны, так что не переживай. До свадьбы, как говорится, заживет, Илюша. — Она словно и не слышала меня, словно пропускала мои слова мимо ушей, словно не желала слышать мой вопрос. — В Курямбии нужно будет все как следует промыть. У меня с собой есть заживляющая мазь. К утру болеть уже не будет.

— Уже не болит… и не болело.

— Мне нравится твой оптимизм.

Она помогла мне подняться, и у меня это получилось. Я не удивился, ведь она — мое зарядное устройство, заряжающее до максимума всего одним лищь прикосновением.

В скором времени мы уже неслись на ее самокате в сторону города. От встречного ветра мои слипшиеся глаза слезились, и я почти ничего не видел, но продолжал смотреть в размытое изображение миллионов огоньков, соединяющихся в многокилометровый светящийся шлейф. То были фары автомобилей, до сих пор выжидающих своей очереди в непродвигающейся пробке. Большую часть пути мы двигались по сплошной разделительной полосе, но иногда приходилось маневрировать, когда и она была занята автомобилями «самых умных» водителей. В целом поездка напоминала полет на сверхзвуковой скорости какого-нибудь межпланетного корабля из «Звездный Войн», преодолевающего световые года за какие-то жалкие секунды.

Вскоре скорость нашего корабля начала замедляться. Потом и вовсе сошла на нет. Мы остановились там, где ранее велись дорожные работы, там, где дорога превращалась в бутылочное горлышко. Там, где я понял, что пожарная машина, мчащаяся, по всей видимости, не с меньшей скоростью, что и мы с Викой, так и не доехала до нашего дома, до нашей дачи. Судя по останкам, ей не уступил дорогу водитель полицейского автомобиля, движущегося навстречу. Похоже, ни тот, ни другой не думали сбавлять скорость. В момент столкновения оба автомобиля загорелись. Легковушку смяло, она стала вдвое короче, пожарную же машину подбросило, она перевернулась, придавила еще несколько легковых, зацепив фонарный столб, провода которого свисали над уже сгоревшей кабиной асфальтоукладчика. Горлышко бутылки напрочь закупорилось.

Чтобы его обойти, нам с Викой пришлось пробираться через лес. Сквозь деревья я наблюдал за работой службы спасения, извлекающей трупы из покореженного, обугленного металла, и медиков, перетаскивающих тела жертв и пострадавших на носилках в служебный транспорт. Это был настоящий хаос.

Что-то заставило меня задрать голову вверх. Над кронами деревьев я увидел (не знаю, видели ли другие) луну, а на ней — его. Он улыбался своей зверской улыбкой и подмигивал. Он был счастлив. Я знал наверняка, что и авария на дороге — его рук дело. Он скалился, хотел запугать меня, но я его уже не боялся. Я лишь точно также улыбнулся, подмигнул и пробормотал: «Рано лыбишься», — и, вроде бы… клянусь всем сердцем, ухмылка его изменилась, а точки глаз наполнились страхом. Клянусь, он понял, что не с тем имеет дело. Не на того нарвался.

В Курямбии Витька уже полностью был готов к нашему приезду. Он помог спуститься в подвал, дотащил меня до кровати, на которой уже лежали плед и подушка. Я лег. Пока Вика перебинтовывала ноги (тогда… да и сейчас думаю, этого не требовалось), Витька кружил вокруг нас, задавал вопросы и пытался сделать что-нибудь полезное.

— Чертовски хочется есть… — произнес я, увидел на полу, под рукой, черный маркер, взял его и заснул раньше, чем Витька сварганил для меня бутерброд.

Мне снился один и тот же сон. Раз за разом я просыпался в холодном поту, с облегчением выдыхал, понимая, что это был всего-навсего сон, не более, и каждый раз осознавал, что сон был реальностью… Тьфу! Чертовщина какая-то…

В общем… мне снился и до сих пор снится сон, в котором точно повторяются события того дня. Иногда я просыпаюсь, когда закалываю Полю. Иногда, когда родители, пылая в огне, открывают глаза и пропадают в пламени. Всегда по-разному. Я даже видел самого себя, таскающего из гаража емкости с воспламеняемыми жидкостями. В том сне я (наблюдающий) стоял на поленнице, а не меня лаяла собака. Та самая собака, что лаяла на поленницу в реале. Вот только в реальности на поленнице никого не было. Или кто-то все-таки был? Фантом, приведение, образ или еще какая-нибудь лабуда из «Битвы экстрасенсов» — та еще ересь. А ересь ли, если собака лаяла?.. Не просто так ведь говорят ученые, что животные видят больше людей.

В свой первый день после пожара я окончательно проснулся ближе к вечеру и только из-за того, что во сне Поля, когда мы ехали на дачу, заговорила голосом Вики, а потом перевоплотилась в нее. Позже папа стал Витькой, а мама… Мама была смайлом, на которого я никак не реагировал, словно на ее месте никто иной и не мог находиться. Наконец я открыл глаза.

Как только у Вики закончились занятия в школе, она приехала навестить больного друга — меня. Сказала, что с трудом отпросилась у матери. Та, как и всегда, хотела… желала подвезти ее на автомобиле, потому что: «Мало ли что…» Витька же все это время находился рядом со мной. Наблюдал не смыкая глаз. По его синим мешкам под глазами и частым зеваниям я понял, что он не обманывал.