Читаем Дневник полностью

«Тащит? — спросил я сам себя. — По-моему, меня никто не тащил».

— Наверное, хотела помочь ему. Наверное, хотела отвести его в медпункт. И вообще, я не знаю, что было у нее на уме. Может, она хотела сбросить его со второго этажа! Хи! У нее все равно ничего не вышло.

— Это я уже поняла. И куда же она сейчас побежала, бросив начатое?

— Бросив не только начатое, но еще и каплю! Вторую! У нее потекло ручьем! Перемотать назад или ты заметила?

— Не надо. Бедная девчонка! Бедный мальчик! Лишь бы это видео не ушло дальше чата нашего класса. Что с ней теперь будет? Ее же начнут гнобить, обзывать, тыкать пальцем в любом удобном случае… А все случаи в любом случае будут удобными…

— Лиз, а тебе не все равно? Это вообще не твое дело. Докуривай и пошли, а то так мы точно можем спалиться. До перемены пять минут. Сейчас сюда прибежит толпа умниц.

— Было бы не моим, не посмотри я это видео. А теперь что? Как теперь я должна проходить рядом с той девчонкой, зная, что с ней произошло? Ведь волей-неволей я взгляну на нее, и по моим глазам она поймет, что я тоже в курсе. Для чего Игорек все это делает? Зачем он так? Он точно ненормальный!

— Может быть, он и ненормальный, но чертовский привлекательный. Я бы даже сказала: сексуальный. Думаю, я бы дала ему на выпускном. — Настя затянулась и протяжно выдохнула. — Ты бы ему дала?

Затянулась и Лиза. Поразмыслив, ответила:

— Даже не знаю. Возможно, взяла бы в рот.

Что именно хотела дать Козлову Настя, и что думала взять в рот Лиза, я так и не узнал. После того, как окурок упал в унитаз и с шипением потух, а вода бурным потоком смыла его, старшеклассницы как ни в чем ни бывало вышли из своей кабинки и, помыв руки, — из женского туалета.

Через три минуты прозвенел звонок (уже не из динамика телефона, а настоящий, из коридора), и в это время я уже, не подавая виду, сидел на подоконнике возле моего классного кабинета. Из класса никто не выходил. Я знал почему. НН как всегда сказала, что звонок подается для учителя.

Да, Профессор, я просто сидел на подоконнике и болтал ногами, перебирая пятками по батарее, но до этого… в туалете у меня был весьма короткий, объясняющий мое дальнейшее поведение разговор.

— Ты еще тут? — Казалось, это мог произнести только я, но то был голосок девчонки, скрывающейся в через одну от меня кабинке. Не такой писклявый, как мой, не такой басистый, как у, вероятно, одиннадцатиклассниц. Средний голосок, который и должен быть у семиклассницы.

— Да. — Затекшие ноги дали о себе знать. Они подкосились. Я сел на крышку унитаза.

— Кто ты?

— Илья.

— Что тебе от меня надо?

— Я увидел кровь на полу. Она привела меня сюда. Я хотел помочь. Я же говорил. Получается, — меня осенило, — я хотел помочь тому, кто хотел помочь мне… Ты — мне, я — тебе. — Я улыбнулся, представляя глаза той девчонки. — Тебе чем-то помочь?

— Ты же из первого класса?

— Ага, — только и сумел выдавить я. Во рту пересохло, губы сжались.

— Значит ты еще слишком мал, чтобы помогать мне. Да и у меня уже все в порядке.

— Что с тобой случилось? Пытаясь поднять меня, у тебя пошла кровь носом? Я такой тяжелый?

— Не совсем, — ответила она и хохотнула.

— Какие-то меськи. Что это?

— Узнаешь, когда подрастешь. А подрастешь ты быстрее, чем тебе кажется.

— Думаешь? — спросил я, как какого-то мудреца, повидавшего в своей жизни все и даже больше.

— По себе знаю! — четко ответила она. — А теперь ступай, пока не попался старшим, а то тебя осудят сразу за два… за три… за четыре преступления.

— За какие? — Я открыл дверцу кабинки, размял ноги.

— Курение несовершеннолетнего мальчугана в женском туалете школы во время урока. Четыре в одном.

По идее, я должен был пулей выскочить из туалета, но вместо этого еле-еле попятился к двери. Остановился у засохшей кровяной кляксы, на которой уже красовался отпечаток не моей подошвы, ухватился за дверную ручку и прежде чем выйти, спросил:

— Как тебя зовут, девочка?

— Вика, — коротко ответила она. — Только больше не задавай лишних вопросов. Если мне когда-нибудь понадобится твоя помощь, я обязательно сообщу об этом. Договорились?

— Договорились, Вика! — просиял я и не заметил, как оказался на подоконнике у нашего класса.

Понимаешь, Профессор? Нет, ты это понимаешь… Она в меня поверила! Она поверила в мои способности. Она назвала меня малышом, но в глубине души наверняка понимала, что малыш я способный. Так ведь?

Теперь Вика тоже манит меня, как и ты, но мань ее совершенно другая. Слабее твоей мани, но она есть. Я пока не знаю, что это за мань такая, но как разберусь, обещаю сообщить тебе! Договор, Профессор? Вот и договорились.

Как будет что-то новое, отпишусь.

Пока.

P.S. Кровь на полу

Ты уже догадался, почему я нарисовал именно это? Не узнал? Это же новогодняя елка и гирлянда. Понимаю, что не художник, но такой рисунок понятен даже ежу. А ты не еж, ты — Профессор. Ты умнее ежа. А! Так? Я и не понял, что ты шутишь! С наступающим Новым Годом тебя! С НГ!