Читаем Дневник полностью

— Уже много лет, — перебил он. — Послушай, если ты хочешь попасть в Курямбию, просто делай это. Ее двери всегда для тебя открыты. Не нужно медлить, не нужно засвечивать свой зад на всю округу, орать — тем более. Жители первых этажей прекрасно слышат каждый шорох, уж поверь мне. Отодвинул фанерку, занырнул в темноту, задвинул фанерку обратно — вот и весь алгоритм. Запомнил? Три шага вперед, поворот направо, два шага, налево — до упора, перелазишь через или под трубой и движешься прямо, пока вытянутой кверху рукой не дотронешься до свисающего провода. Не выпускаешь его из рук, перехватываешься. Он приведет тебя к выключателю. Нажимаешь — свет загорается. Вуаля!

Он убрал инструменты в ящик, и мы сели на новую кровать. Она была твердой, в некоторых местах через картон пробивались шляпки гвоздей, неотесанный углы дощечек, проминающиеся пустоты, но зато она была моей личной. Я это не придумал — видел в глазах Витьки, требующих мнения, отзыва и эмоций.

— Ши-кар-дос! — Я развалился на картоне и уставился в потолок.

Он лег на свою.

Долгое время мы просто молчали. Витька понимал, что я пришел к нему не просто так. Просто так я еще никогда к нему не приходил. Постоянно имелись какие-то просьбы, и этот раз не был исключением. Он прекрасно это знал, но не торопил меня.

Картонное царство успокаивало. В нем была иная атмосфера, аура, несвойственная подвалу, пропахшему сыростью, плесенью и человеческими экскрементами, просачивающимися из прохудившихся канализационных труб в другом конце здания. Это место расслабляло меня, а Витька только и хотел, чтоб я отдохнул… да и сам отдыхал.

Мерцание лампы давило на глаза, я начинал погружаться в сон. В глазах двоилось, веки закрывались, мозаика из писек сливалась в набор непонятных, размазанных художеств, но все равно выглядела привлекательно.

Доски и шляпки гвоздей все слабее и слабее впивались в тело, а пустые места, в которые проваливались попа, левая пятка, лопатка и затылок вдруг вовсе перестали существовать. Они словно самостоятельно заросли, я словно парил над кроватью.

Курямбия погрузила меня в транс, изменила психику, доставляла удовольствие.

«Даешь, берешь, козел, покуриваем» исчезли из памяти и больше не вертелись на языке. Все, о чем я хотел думать — непрекращающийся заряд бодрствования, которым делилась Курямбия, которым она насыщала меня, как беспроводное зарядное устройство — смартфон.

«По сути, я и есть смартфон. Самый мощный в истории человечества. Мои глаза — камеры непомерного разрешения, делающие снимки, записывающие на видео все, что я когда-либо видел. Моя память на данный момент, вероятно, в несколько раз больше, объемнее не только любой карты памяти, но и любого облачного хранилища с самым дорогим тарифом. Я — самый безопасный смартфон, которым никто и никогда не воспользуется без моего ведома. Право доступа к информации есть только у меня. Я лишь могу поделиться этим правом, рассказав то, что знаю… Витьке… Вике, которой нужно… позвонить. Позвонить Вике… Позвонить ей…»

Я мысленно набрал ее номер. Звонок даже не начался. Сравнение со смартфоном было неудачным, поскольку я не выполнял основную функцию, которую может исполнить любой, даже самый бюджетный телефон. Да, я могу хранить и записывать информацию, могу заряжаться от Курямбии, но не могу позвонить человеку, не имея телефона в руках. Я не имею телепатических сигналов связи.

Что-то свалилось мне на ноги. Я через силу открыл глаза, поднял голову и посмотрел на пыльные брючины. Поначалу, пока глаза были затуманены, а очки запотевшими, мне показалось, что между коленей лежит снежный шарик, не испускающий холода и не тающий в прохладе подвального помещения. Потом же, когда взгляд и сознание прояснились, на коленях лежал не снежный, а бумажный ком. Я поднял с картона потяжелевшие плечи, в спине хрустнуло, дотянулся до бумажного комка кончиками пальцев и подцепил его. Распечатал. «Тебя долго ждать?» было написано большими буквами в центре листка, а по бокам, словно листья, летали письки из овалов и кругов. Я будто держал в руках не вырванный из тетради лист, а ценный документ с гербами.

— Эй, одуванчик! — В голову прилетел еще один такой ком. Развернул его: меня встретила его непорочная чистота. Следом в плечо попал следующий. — Тебя долго ждать? Э?

Все это время я думал, что со мной общается Курямбия, что это были ее послания, послания ее божества, но, повернув голову, увидел, что божеством был Витька, вырывающий из тетради еще один лист.

— Ты?.. — Я посмотрел на него как на святого.

— Я, — ответил он и запустил бумажный снаряд мне в нос.

Сознание полностью прояснилось. Я тут же вспомнил, для чего к нему пришел. Вспомнил, но рассказывать так и не решался. Мне было стыдно. Стыдно, что без него не могу выполнить такую простую операцию как звонок Вике, с которой уже общался.

— Очухался? Зырь, что у меня есть. — Из-под своего ложа он вытянул синюю коробочку — маленький радиоприемник, работающий от батареек. На внешний вид он был старше нас обоих. — Нашел в мусорном контейнере у Тоннеля Счастья.

— Тоннеля Счастья?