Читаем Дневник. 2004 год. полностью

Основная часть совещания прошла в установлении регламента. Сергей Иванович разразился довольно длинной речью, но в ней было много делового и точного, по крайней мере у меня сложилось ощущение, что после трех лет достаточно вольной жизни мы решили ввести в рассмотрение пьес какой-то определенный порядок. Кстати, возникла идея закрытого голосования, и это очень неплохо. Также обратили внимание и на то, что нельзя осуществлять мечту – ставить давно выношенную пьесу – да еще при этом и заработать на ней как на коммерческом проекте. Практически сделали немного, отвергли очередную «Чайку» (кто-то подсказал – одиннадцатую в Москве). У меня сложилось ощущение, что режиссёры не читают пьес, а смотрят их в каком-нибудь театре и тут же думают: «А я бы построил все по-другому». Проекты «не как у товарища по работе». В принципе, формально мы сделали немного, но со многим разобрались. Худяков молодец, он чётко соображает, чего хочет.

Вечером пошел в «Новую оперу». Концерт был дан консерваторией, министерством культуры и Авторским обществом, так что явка для меня была обязательной. И, как я понял, это был еще шанс познакомиться с новым министром культуры. Познакомились мы у входа, представил меня Владислав Казенин. Я поблагодарил министра за телеграмму к открытию конференции по Хомякову, а он в ответ сказал, что прекрасно меня знает.

Концерт – в рамках современного движения: «Академия – новое передвижничество». Большие мастера и коллективы приезжают в разные города, всё проводится на высоком уровне: провинции – московское элитное искусство. По этому поводу можно долго размышлять и долго говорить. Судя по всему, одним из инициаторов этого движения является А.С. Соколов как ректор Московской консерватории. Кстати, выступая перед концертом, он сказал и о помощи Сороса. Я вообще не люблю, когда с именем Сороса связывают только специфику наших учебников по истории – этот человек сделал и много полезного, правда, в данное время. Соколов говорил со сцены свободно, спокойно, со знанием дела, у него плавная, хорошая русская речь, без единой стилистической ошибки, но и без наворотов. Хорошо и естественно держится.

Играли в первом отделении «Рассвет на Москве-реке» Мусоргского. Ярославский академический оркестр, работающий очень мощно и хорошо, тем не менее, как мне показалось, Мусоргского недотянул, много было внешне-изобразительного, картина получилась не сливающейся в единое целое. А после Мусоргского играли концерт для фортепьяно с оркестром В. Казенина, президента авторского совета РАО. Честно говоря, я боялся этой музыки, во-первых, потому, что давно современной музыки не слушал, а во-вторых, ведь это мой хороший знакомый, в известной мере начальник. Не придется ли врать? Всё это энергично, слитно, грамотно, замечательно играла пианистка Иванова – я такого не ожидал. Местами слышались, правда, Стравинский и Прокофьев. Во втором отделении, когда стали играть два концерта: один для флейты с оркестром, а второй – для саксофона с оркестром Андрея Эшпая, мне тоже кое-что слышалось. Но, в общем, удивительная радость от музыки, так приятно поздравлять людей, при этом не кривя душой. Музыка дает ощущение счастья и поднимает тебя в собственных глазах. Кстати, во время второго концерта – Эшпая – я хорошо подумал о своем романе. Упрощать, упрощать и упрощать.

20 апреля, вторник. До семинара быстро написал несколько строк рейтинга для «Независимой газеты». Посмотрим, как там это выправят, впрочем, Вера Цветкова, которая привлекла меня к этой работе, делает это очень осторожно, и я ценю ее широту. Правда, уже поступили первые жалобы, я слишком много комментирую, но иначе мне не интересно.

1. Самой заметной персоной стала Елена Образцова со своими воспоминаниями. Вот тебе и говорящая голова! И божество, и вдохновенье, и собачка на коленях, и поразительная ненатужная искренность.

2. Лучшая передача – «Времена» с лукавым Познером, талантливо перекрывшим начинающуюся было дискуссию об ответственности бизнеса перед обществом. Сама передача была посвящена нашей тотальной бедности. В этом контексте познеровские либеральные взгляды чувствовали себя неуютно.

3. Жуткой до содрогания показалась хабаровская история с несанкционированным отъятием у людей органов для пересадки.

Врачи! Как же жить, надеяться, доверять?