Читаем Дневник. 2004 год. полностью

Семинар, несмотря на то что рукописи для обсуждения не было, прошел очень удачно. Я роздал ребятам бумагу и попросил ответить на два вопроса: что они сделали на семинаре в этом году и что в текущем учебном году их больше всего порадовало. Это задание все выполнили быстро, я все материалы тут же прочел и почти у каждого нашел что-либо интересное. В этом смысле ребята меня обрадовали, все думают, каждый размышляет о мастерстве.

В 12.30 уехал вместе с Ю.И. Минераловым, А.И. Зиминым и С.П. в Домодедово, но прежде встретил и блицем поговорил с Мишей Сукерником. У него некоторые перемены, он продал свою квартиру в Нью-Йорке и теперь переселяется в город за 300-350 км от Нью-Йорка. Туда он едет в качестве доцента, т.е. некоторое повышение в карьере. Он замечательно выглядит: загорелый и бодрый. Его сыну уже 20, и он, кажется, посерьёзнел. Помню, что в свое время он выбрал колледж, где легче всего было бы учиться. Мы говорили с Мишей о русской манере учить «с голоса», т.е. знания переходят непосредственно от учителя к ученику. Поэтому он полагает, что его обучение по переписке поэзии дело довольно обреченное. Но стихи он до сих пор пишет, Это немало. Поговорили, может быть, встретимся в Нью-Йорке, у него, кажется, свободно утро 15-го – у западных людей всё рассчитано.

В роскошном, т.е. значительно более удобном, чем Шереметьево, Домодедове полно охраны. Я взглянул в окно из накопителя: наш «Боинг», на котором мы летим до Лондона – это дешевле, чем прямо, – весь окружен кольцом людей с металлоискателями, похожими на ракетки для тенниса. Если дальше по теме, то перед регистрацией наши билеты проверяла служба охраны, и вдруг один из них меня признал: это наш бывший студент, сын Бориса Анашенкова. В 1997-м году он закончил у нас английский семинар, учился средне. Но вот работает с иностранцами, язык пригодился. Я спросил: пишешь? Нет, не пишу.

Но ведь случаи всегда бывают парными. В зале ожидания, в накопителе, Ю.И. Минералов показывает мне один из путеводителей по Нью-Йорку – и что же? На первой же странице вижу портрет другого нашего студента, Миши Визеля. В коротенькой аннотации над портретом сказано, что раньше он занимался итальянским языком. Ни о любимом учителе Е. Солоновиче, ни о Литинституте ни слова.

Отдельные слова об оборудовании британского «Боинга» – коленям есть где поместиться, кожаные темно-синие сиденья. Замечательно кормили. Как я порадовался, что в аэропорту не воспользовался буфетом. Удержали цены, но на всякий случай я их списал: сандвич с прошутто – 180 р. (230 гр.); с бужениной – 180 р. (180 гр.); киш-лорен с козьим сыром – 144 р. (125 гр.) с ветчиной – 180 р. (144 гр.); сандвич итальянский – 180 р. рисовый салат с овощами – 110 р.; салат итальянский – 130 р.; салат овощной – 100 р. Тосты: с сёмгой, со свининой, осетриной, с телятиной, с курицей, с сыром – 130 руб. (160 гр.).

В «МК», который на борту раздавали наряду с английскими газетами, две заметочки. Первая: «Теракт 9 мая – это еще и страшный удар по самолюбию президента Путина. Стоило ему объявить на инаугурации: «Мы остановили угрозу международного терроризма», – и пожалуйста, такое убедительное опровержение ». И вторая: «В атмосфере повышенной секретности прошли праздничные концерты в Кремле. Присутствие 8 мая в зале Президента России и нового состава правительства наводнило и сам зал, и закулисье сотрудниками ФСО, которые постоянно проверяли пропуска у всех, кто попадал в поле их зрения, включая самих исполнителей».

Умер Вал. Ежов, сценарист «Баллады о солдате». Я совсем недавно выступал с ним в Доме кино.

12 мая, среда. Нью-йоркское время – 6.30. По Москве в это же время я поднимаюсь, чтобы гулять с собакой. Накануне, уже на месте, выпил снотворное, может быть, войду в местный ритм.