В романе представлены три женских образа: Марина, Наташа и Ксения. Все три, по сути, не самостоятельны, но лишь оттеняют характер самозванца. С Мариной его связывают более глубокие взаимные чувства, он любит, балует, защищает ее, как истинный рыцарь. При этом и с двумя другими девушками, несмотря на мимолетность увлечения, он добр и честен. Девушки, в свою очередь, опираясь на собственную интуицию, стараются предостеречь Дмитрия от скрытых врагов, Отрепьева и Шуйского.

В романе отсутствует такой персонаж, как царица Марфа (Мария Нагая). Автор обошел вниманием взаимоотношения названого царевича с «матерью», представив сцену их встречи глазами случайного наблюдателя из народа.

Между тем, список действующих лиц романа довольно обширен (бояре, горожане, казаки, поляки, иезуиты), действие переносится с Волыни в Нижний Новгород, из Кракова в Кромы, из Запорожской Сечи в Москву. Необходимо еще раз подчеркнуть серьезную работу писателя с источниками и аккуратное обращение с фактами. Мы не знаем, был ли знаком автор с русскоязычными сочинениями на ту же тему, но любопытно появление двух имен в романе. Польского друга и сподвижника Дмитрия зовут Болеслав Иваницкий. В исторических документах такой человек не фигурирует1, но в романе Ф.В. Булгарина «Дмитрий Самозванец» (1830 г.) будущий царь Дмитрий под фамилией Иваницкий выступает в качестве члена польского посольства Льва Сапеги в Москве. Имя завсегдатая московского кабака Пимен не может не напомнить о персонаже Пушкинской трагедии «Борис Годунов (1825), хотя имя – пожалуй, единственное, что объединяет этих двух литературных героев.

Продолжая тему имен в романе, можно отметить несколько, вызывающих определенное удивление. Так, один из польских дворян носит русскую фамилию Салтыков, не совсем по-польски звучит имя слуги короля Сигизмунда: Шардон. Московского мясника именуют Рустоком. В остальном же Бейн корректно использует имена собственные, как бы экзотично они ни звучали для европейского уха.

Роман Ф.У. Бейна интересен оригинальным взглядом на личности царя Дмитрия и Григория Отрепьева, динамичным сюжетом (автор обходится без развернутых батальных сцен, лирических отступлений и чрезмерного мелодраматизма) и вполне достоверной и объемной картиной жизни России и ее ближайших соседей в начале XVII в.

Следует отметить, что сочинение выдержало несколько изданий, причем название его всякий раз видоизменялось: Дмитрий: Трагикомедия. – Лондон, изд-во Персивиал, 1890; Дмитрий: Роман о Древней Руси. – Нью-Йорк., изд-во Д. Аппелтон, 1890; Дмитрий: Великая история России. – Нью-Йорк, ид-во А.Ф. Фоула, 19062.

М. Лазуткина

ДМИТРИЙ

Против чаянья, многое боги дают:

Не сбывается то, что ты верным считал,

И нежданному боги находят пути;

Таково пережитое нами.

Еврипид3

Моим неведомым друзьям

в день IV ноября MDCCCLXXXIX4

ВСТУПЛЕНИЕ

Безжизненные слова – это всего лишь жалкое подобие действия: когда они выходят за пределы своей вотчины и пытаются выразить чувство, характер, эмоцию, им, бедолагам, нужен переводчик. Как деловитые, бойко болтающие гиды, они только и могут водить нас вокруг да около собора, жестикулируя в сторону тускло-серых окон. Одной лишь музыке дано открыть двери, ибо она и есть уникальный ключ, отпирающий все замки, и впустить нас в великолепие витражей. Стало быть, тот, кому знакома «Мазурка №22» Шопена, поймет историю МАРИНЫ точнее, нежели услышав словесный рассказ; а увертюра к «Кармен» Бизе – это волшебное «Сезам, откройся!» к судьбе ДМИТРИЯ. Мне остается лишь добавить, что эта история правдива.

ЧАСТЬ I

О, какую легенду можно пустить!

А главное – новая сила идет.

Достоевский5

I

– НАТАЛЬЯ6!

Крик раздался в полуденной тишине, вспугнув пролетавшего ворона, который поспешил прочь, в сторону степи.

– Наталья! НАТАЛЬЯ!

Дверь избы резко распахнулась, и старик, явно пьяный, в грязной одёже сизого цвета, пошатываясь, выскочил во двор, машинально пнув стоявшее перед дверью корыто, из которого, поджав хвост, робко ела худосочная собака. Полдюжины кур, помогавших собаке в еде, с кудахтаньем разбежались.

– Где черти носят эту девицу? Наталья, ты где? Снова ушла, чума ее возьми.

Он прошел через двор и заглянул в полуразвалившийся сарай, служивший конюшней. Лошади не было.

– Так я думал, вот не сойти мне с этого места, бегает за каким-нибудь молодым казаком, черт его дери. Осип! Осип, поди сюда!

Парнишка, живописно одетый в одну лишь сорочку, пыльную и с прилипшими клочками сена, внезапно появился из-за сарая. Одной рукой он тер глаза, в другой нес ведро, изображая, что занят делом. Не дожидаясь допроса, он тотчас заныл:

– Я слыхал топот копыт с час назад, она вон туда уехала, – он указал в сторону Житомира. – Она всякий день туда ездит.

– А мне почему не сказал?

– Вы спали.