Читаем Дмитрий Лихачев полностью

Все труднее становилась работа Лихачева в Фонде. Опытные партийцы, владевшие искусством пустопорожней говорильни, побеждали и тут. В огромном томе воспоминаний о Лихачеве, собранном его учеником Е. Г. Водолазкиным, приводится фрагмент заседания правления Советского фонда культуры:

— Товарищи! Я сегодня хотел бы говорить о некоторых недостатках в нашей работе, потому что о наших достижениях и достоинствах, явных и очевидных, говорить не имеет смысла, потому, что там не нужно ничего исправлять… О некоторых недостатках, которые мне видятся из Ленинграда, а это достаточно далекое расстояние… я не в курсе всего, и вообще плохо информирован о том, что в Москве происходит. Тут нужно будет что-то перестроить, может быть, в чем-то я не прав, но…

Горбачева:

— Дмитрий Сергеевич, извините, я плохо слышу.

Лихачев:

— Значит, Раиса Максимовна, я хотел бы говорить не о наших достоинствах, которые явны, например появление журнала, это огромное событие в нашей жизни, которое дает лицо фонду; дары, которые мы получаем; приемы, которые мы устраиваем… премьеры — это все, несомненно, наши успехи, но говорить об успехах не буду, потому что мы сами знаем их хорошо и исправлять тут ничего не нужно, поэтому я буду говорить главным образом о том, что мне кажется в работе фонда недостаточным и неправильным, но поддающимся улучшению.

Цель фонда — это поднятие культурного уровня страны; цель фонда — в широком смысле этого слова. Это не только цель нашего фонда, но и нашего сознания, потому что это сейчас чрезвычайно важно: без поднятия культурного уровня, без поднятия гуманитарных культур не может развиваться нравственность и никакая система, никакие постановления и узаконения, ничего не будет действовать, если нравственность и общекультурный уровень страны будет недостаточно высок…»

Удивительно: знаменитый своим красноречием Лихачев выступает тут сбивчиво, невнятно, совершенно не похоже на его выступления перед коллегами, в любимом своем Секторе, где он четко владеет ситуацией и аудиторией… Здесь он явно «плывет» — словно ему неловко тут выступать, словно он стыдится чего-то.

И Раиса Максимовна не слышит его… Впрочем, его слова о «нравственности и культурном уровне» еще хуже были бы расслышаны сейчас, когда нравственность и культурный уровень «ушли вдаль».

Когда в Фонде разбирался вопрос о создании Музея нового современного искусства, на заседании присутствовала Раиса Максимовна Горбачева. Дмитрий Сергеевич волновался. Он доказывал ей, что необходимо немедленно организовать новый музей, пока все ценное еще не вывезено из России, говорил, что художники не имеют поддержки и вынуждены продавать шедевры за бесценок… Раиса Максимовна разговаривала с Лихачевым примерно так, как ее муж Михаил Сергеевич разговаривал с академиком Сахаровым, стоящим на трибуне Верховного Совета, перебивала, не давала досказать… Дмитрий Сергеевич не выдержал. Хотел уйти. Он встал, тяжело ступая, пошел к выходу… Дойдя до двери, он помедлил и вернулся на свое место.

Понимал, что надо терпеть, что никто его не заменит.

Напрягались отношения и с церковью. Он работал для сохранения русской культуры, а вовсе не в угоду каким-то инстанциям, и даже церкви.