И псковские бояре, довольные последними словами великого смоленского князя, поехали в Смядынь.

Как только они удалились, владыка сразу же послал за своими людьми. Прибежавшие по его зову церковные служки окурили всю думную залу дымившимися можжевеловыми ветками, а сам владыка долго махал своим массивным серебряным кадилом, заглушая удушливый можжевеловый дым густым ладанным ароматом. – Сгинь, чужеземная зараза, – бормотал он, прохаживаясь по светлице, – и храни нас, всемогущий Господь!

– Господи, помилуй! Господи, помилуй! – твердили хором напуганные смоленские бояре, не произнесшие, помимо этих молитв, ни единого слова.

Прошло несколько дней. Псковичи побывали в Смядыни, повстречались с князем Иваном Васильевичем и, как тот сообщил потом своему смоленскому «стрыю», сумели уговорить его на отъезд в Псков. Иван Смядынский, отправив послов назад, оставил у себя лишь знавшего дорогу незнатного псковича и стал готовиться к дальней поездке. Но совсем неожиданно он вдруг занемог, и отъезд пришлось отложить.

– Он простудился во время охоты, – сообщили Ивану Смоленскому слуги смядынского князя, – и как только поправится, сразу же уедет со своей семьей, боярами и дружиной в тот славный Псков!

Князь Иван Александрович сначала встревожился, но потом, по прошествии недели, успокоился. – Мы знаем о слабом здоровье этого Ивана, – сказал он боярам на очередном совете. – Он уже не раз отлеживался при очередной болезни! Нынешняя молодежь – слабая и телом, и духом! Не нам чета: совсем изнежились!

Но как-то в середине августа, вечером, в Смоленск прискакал смядынский гонец.

Князь только что потрапезовал и хотел уже идти в опочивальню, как вдруг к нему прибежал молодой слуга, взволнованный, трясущийся. – Великий князь! – закричал он. – К тебе примчался дружинник от князя Ивана Василича!

Великий князь немедленно вышел к нежданному гостю. Тревога, страх слуги передались ему, и он задрожал, спускаясь вниз по ступенькам.

– Могучий князь! – громко сказал, забыв о приветствии, какой-то серый, взволнованный, осыпанный дорожной пылью, воин. – Я несу тебе тяжелую и скорбную весть: только что скончался от ужасной болезни наш добрый, несчастный князь!

– Что ты говоришь, безумец?! – схватился рукой за грудь, задыхаясь от ужаса, смоленский князь. – Неужели от той самой чужеземной заразы?!

– Именно от нее! – пробормотал растерявшийся гонец. – Наш князь пылал таким жаром, как будто горел в адском огне! А перед смертью он стал плеваться кровью, и все его лицо покрылось багровыми пятнами!

– Это – смерть, «черная смерть»! – вскричал старый князь, выпучив глаза. – Бегите же, мои верные слуги, за владыкой и зовите его сюда, в мой терем! Я уже слишком стар и совсем потерял силы от этой грозной вести! Значит, злое поветрие добралось и до нашей земли! Ох, не к добру приезжали сюда те псковичи!

ГЛАВА 26

«ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ»

К осени 1352 года страшная болезнь добралась до Брянска. Ее принес караван смоленских купцов, тяжело заболевших в пути и приехавших в город уже не торговать, но умирать: они скончались в первые дни своего пребывания в Брянске, и горожанам ничего не оставалось, как только похоронить несчастных. Правда, в самом городе и на городском кладбище им места не нашлось. Князь, узнав о смерти смоленских купцов, приказал своим приставам отвезти их тела в Успенский монастырь на Свини, где местные монахи отпели их и погребли на своем монастырском кладбище.

От умиравших купцов в Брянск пришли сведения о смерти князя Ивана Смядынского и о «тяжком поветрии», случившемся в Смоленске.

Похоронив несчастных смолян и оставив их имущество в Успенском монастыре «на помин души», брянцы надеялись, что беда, постигшая Смоленск, их города не коснется. Однако вскоре заболели княжеские приставы, а за ними – их родственники и домочадцы. В короткий срок эпидемия охватила весь город, и уже к сентябрю не было семьи, не понесшей ужасных потерь. Болезнь косила и старых, и молодых, и, казалось, находила свои жертвы повсюду. Умирали и торговцы, заразившись на базаре от покупателей, и покупатели, приходившие за товарами с видом цветущих, здоровых людей, возвращались домой с тяжелыми ногами, неся в свою семью смерть.