Вскоре князь-отец отправил в опочивальню и молодых. – Пора им теперь всласть полюбиться! – сказал он пировавшим и жестом руки показал слугам отвести их. Сам же он еще долго сидел за столом, беседовал со знатным литовцем, произносил здравицы, пока не почувствовал усталость и желание спать. По его распоряжению слуги подбежали к гостям и повели каждого из них в заранее приготовленные комнаты. – Пошли же, славный боярин, – князь Тит поднял руку, глядя на литовца Валента. – А завтра мы еще лучше отпразднуем наше дело! Пир еще не закончен, надо не меньше трех дней!

Молодые вошли в опочивальню, держась за руки. В небольшой темной и хорошо натопленной комнате ярко горели свечи. Посредине стояла широкая, покрытая белым льном кровать.

– Садись же, мой сердечный жених, – промолвила дрожавшим голосом невеста. – Я сама сниму с тебя сапоги!

– Не надо, Машенька, – тихо возразил князь Роман. – Я сам разуюсь! Зачем тебе гнуть свою нежную спину?

– Нет! – решительно сказала, успокоившись, девушка. – Это древний обычай! Если его не соблюдать, можно накликать беду от злых духов!

– Ну, тогда ладно, – кивнул головой жених и уселся на кровать, спустив вниз ноги.

Девушка быстро и ловко стянула с него сапоги.

– А теперь я сам, – пробормотал, волнуясь, молодой князь, снимая с себя одежду. Ему казалось, что его трясущиеся руки одеревенели. – Вот так! – буркнул он, стесняясь своего нагого тела и хватаясь за теплое греческое одеяло. – Ложись и ты…

– Надо потушить свет, – промолвила, вновь приходя в волнение, невеста. – Ну, вот, – она подбежала к подсвечникам и стала дуть на пламя свечей.

Князь Роман поднял глаза и обомлел: в лунном свете, проникавшем через верхнее оконце, перед ним шла обнаженная красавица-невеста! – Какие округлые груди, – думал, чувствуя сильное желание, князь Роман, – а зад, а нежная спинка! Иди же сюда, моя сладкая прелесть!

– Иду, Романушка, – проворковала девушка, задув последнюю свечу. – Вот я, мой любимый супруг, вся здесь перед тобой!

– Ох, моя красавица, – бормотал, задыхаясь, но стараясь делать все медленно и осторожно, молодой князь. – Я так тебя хочу, что не могу даже говорить! – Он почувствовал, как тревога и страх за первую брачную ночь улетучились, оставляя место горячей, безумной страсти. – Ох, люблю, люблю тебя, сладкая павушка!

– Ах! – вскрикнула девушка, почувствовав резкую боль и тут же выпрямилась, как бы втягивая в себя суженого. – Еще, еще, мой любимый! Вот так, глубже, не щади меня! Ох, как сладко!

ГЛАВА 14

ХЛОПОТЫ КНЯЗЯ ДМИТРИЯ

Князь Дмитрий Романович только что, в декабре 1346 года, вернулся в Брянск. Шел крупный густой снег, морозы ослабли, и трехдневный проезд из Смоленска не был труден.

– Опасно, сын мой, ездить в такой лютый холод! – сказал брянскому князю при встрече епископ Иоанн. – Благо, что Господь тебя сохранил!

Князь Дмитрий, придя в свой терем, переоделся в повседневную, более простую одежду, а тяжелые греческие одеяния отправил на хранение в особые сундуки, где сберегались дорогие вещи. Наскоро перекусив в своей трапезной в компании с верной супругой, он пошел в свой охотничий терем, в думную светлицу, где воссел в княжеское кресло и подробно рассказал своим боярам и священникам о поездке в Смоленск.

Брянский князь не случайно побывал там в такое неудобное время. События последних дней заставили его забыть о зиме и опасностях.

В это лето князь не поехал в Сарай. В Брянске побывали чужеземные купцы и сообщили об эпидемии неизвестной болезни, пришедшей в Орду. – Страшное бедствие постигло Орнач, Хазторокан, Сарай, Бездеж и другие города! – говорили они. – Умирают и мусульмане, и христиане – татары, армяне, аланы, генуэзцы и прочие! Бывает так, что некому даже хоронить покойников!

Князь не придал значения словам иноземных гостей, но его бояре и епископ Иоанн, встревоженные угрозой жизни и здоровью своего князя, воспротивились его поездке. Их беспокойство усилил престарелый княжеский лекарь Овсень Велемилович. – Это – смертельное поветрие, славные бояре, – сказал он на боярском совете при князе, – и туда нельзя никому ехать! Поедете с данью в следующем году! В противном случае, поветрие придет сюда, и наша земля совсем обезлюдит!

– Ты не знаешь, Овсень, – сказал тогда князь Дмитрий, – как опасно не привозить дань! Татары и степные люди привыкли к поветрию…Хоть и говорят, что там люди мрут, как мухи, но, на самом деле, они – стойкие к разным болезням! А если мы вовремя не привезем серебро, татарский царь разгневается…И пришлет к нам или большое войско, или своих прожорливых посланников…И тогда мы точно погибнем, если не от поветрия, так от татарского меча!