Князя Василия до самого отъезда не вызывали в ханский дворец: ни хан, ни его вельможи больше им не интересовались. До карачевского князя доходили смутные, полные домыслов, слухи о том, что хан уже давно предрешил судьбу великого тверского князя Александра, его сына Федора и бояр, однако он им не верил. – Зачем тогда государь тянет с их казнью? – думал он. – Было бы много проще сразу же объявить о своем решении! Видно, добрый царь хочет простить Александра! Нет сомнения!

Вечером, 28 октября, сам Александр Тверской пришел в юрту князя Василия. Лежавший на топчане карачевский князь никак не ожидал этого визита и подскочил в изумлении.

– Я зашел к тебе, славный Василий, чтобы навсегда с тобой проститься, – сказал, присев на гостевую скамью, князь Александр. – Мы не были с тобой друзьями, но никогда и не враждовали!

– Это правда, Александр Михалыч, – пробормотал, окидывая взглядом сгорбившегося, как-то разом превратившегося в старика, некогда гордого стройного исполина, князь Василий, – однако почему ты прощаешься? Неужели…

– Да, брат, – кивнул головой князь Александр. – Я знаю о царском решении, подтвержденном мне сегодня царицей и его вельможами, это – смерть! Нет мне спасенья и не надо!

– Как же?! – вскричал князь Василий. – Беги, Александр Михалыч, и спасай своего сына! Туда, в твой Псков!

– Поздно, брат, – покачал головой князь Александр. – Я не хочу быть снова беглецом! Значит, так мне уготовил сам Господь…Однако запомни мои слова, Василий, и передай их Дмитрию Брянскому. Я сидел на царском суде и разговаривал с государевыми людьми…Татары готовят поход на Смоленск, на старого Ивана! И привлекают в свое войско русских князей. Они собираются изгнать князя Дмитрия из его Брянска! Пока это только слухи, но я верю им! Царь не хочет посылать Дмитрия Брянского на Смоленск…И передай от меня этому Дмитрию Романычу мои посмертные слова: пусть он спасается от вражеского войска и уезжает в Литву! Никто, кроме славного Гедимина, ему не поможет! А теперь, прощай, брат, и не таи на меня обиду!

На следующий день князь Василий поздно проснулся и едва только успел позавтракать, как вдруг услышал во дворе, со стороны юрты, где проживал князь Александр, громкие крики, стук, плач и причитания. – Пошли же туда! – крикнул он и вышел вместе со всеми своими людьми наружу, пытаясь узнать, что же приключилось.

У входа в юрту тверского князя собралась большая толпа. В основном это были конные татары. – А, это Товлубей со своими друзьями и слугами! – догадался карачевский князь. – Видно, тащат князя Александра на казнь!

Однако, когда он приблизился к толпе и, втискиваясь в ряды плотно стоявших татар, глянул перед собой, его, не ведавшего страха, охватила оторопь: прямо на земле лежало в луже ярко-красной, зловеще отражавшей солнечные лучи крови, рассеченное на части тело несчастного князя Александра!

Мурза Товлубей держал в руке отрубленную княжескую голову и смеялся. Рядом с ним стояли верные слуги, один из которых тоже размахивал схваченной за волосы головой…княжеского сына Федора!

– Вот она, какова царская правда! – буркнул себе под нос князь Василий, содрогаясь от отвращения и медленно пятясь назад. – Царствие же небесное этим несчастным мученикам, а Ивану Московскому – жестокое проклятье!

На следующее утро ордынский хан Узбек вызвал к себе Василия Карачевского в последний раз. – Я держал тебя тут, чтобы ты сам был свидетелем казни бесстыжего Алэсандэ! – сказал ему ордынский хан. – Вот теперь ты знаешь, как нарушать мою волю и дружить с моими врагами! А зимой я пошлю своего воеводу Товлубея на Смулэнэ, на жалкого Иванэ…Я хотел послать туда и тебя с Дэмитрэ из Брэнэ. Но ты уже стар и немощен…Сиди себе в своем Корачи и вовремя привози сюда свое серебро! А Дэмитрэ…, – хан вздохнул, – будет привлечен в поход по дороге. Я накажу об этом своим людям. Ступай же!

ГЛАВА 34

УХОД В ЛИТВУ

В один из морозных дней декабря 1339 года князь Дмитрий Романович принимал в своем охотничьем тереме неожиданного гостя – карачевского боярина Еропу Боровича. Известия, принесенные посланцем престарелого князя Василия, были настолько неправдоподобны, что брянский князь не знал – верить им или нет.

– Странно, – говорил князь Дмитрий, окруженный боярами, – что царь так на меня разгневался! Я недавно был в Орде, доставил весь «выход» и подарки государю. Царь меня хорошо принял и вскоре отпустил домой…Правда, он был очень занят и каждый день проводил совещания со своими мурзами и воеводами. Ему было не до меня. Но за что такая немилость?

– Он проведал, князь-батюшка, о твоем тверском серебре, – молвил карачевский боярин, – и не одобрил твою дружбу с покойным князем Александром!

– Царствие небесное рабу Божию Александру! – громко сказал брянский епископ Иоанн и перекрестился. Перекрестились и все сидевшие в думной светлице.

– Да, этот несчастный князь претерпел ужасную смерть! – покачал головой князь Дмитрий. – И поссорил меня с царем! Что ж теперь делать? Поехать в Орду?