– Говори же! – буркнул в нетерпении хан. – Тебе нечего бояться!

– Только что был убит наш славный человек и общий любимец – Субуди!

– Как? – вздрогнул Узбек-хан, не веря своим ушам. – Неужели до смерти?

– До смерти, славный государь! – заплакал Товлубей. – Когда несчастный Субуди выехал из твоего дворца на коне…Он почти всегда ездил в одиночестве…А его сын уже был дома…Вот подъехал Субуди к своей юрте, а там на него бросился с ножом лютый разбойник! Субуди не успел опомниться, как этот злодей пронзил его доброе сердце!

– Немедленно тащите этого злодея в мой дворец! – заорал, забыв обо всем, Узбек-хан. – До чего докатились! У нас под носом действуют ночные тати! Уже стали убивать моих лучших людей!

– Этот злодей мертв, государь! – прорыдал, обхватывая обеими руками свою голову, Товлубей. – Его порешили мои верные стражники! Они несли нынче службу по Сараю! И когда увидели бежавшего от юрты Субуди человека с окровавленными руками, сразу же на него накинулись…А тот не захотел сдаваться и стал отчаянно отбиваться! Тогда мои люди, пытаясь обуздать разбойника, свернули ему шею и увидели в его руках вот это, государь! – И мурза бросил к ногам своего повелителя старый изношенный кошелек, оставшийся от ханского советника.

ГЛАВА 30

БРЯНСКИЕ ДЕЛА

Декабрьским вечером 1337 года бояре князя Дмитрия, рассевшиеся по своим скамьям в думной светлице, вдоволь наговорились! Они вспомнили все события последнего времени, обсудили поездку своего князя в Орду.

После прошлогоднего сражения небольшого княжеского войска с татарами во время возвращения брянского князя из Сарая горожане не бунтовали, несмотря на то, что в город не вернулись пятьдесят два княжеских дружинника, сложивших головы в далекой степи, а раненых было не счесть. Судя по всему, горожан не особенно беспокоили потери княжеской дружины. Горе и скорбь посетили лишь семьи погибших, сами же брянцы даже радовались. – Хорошо, что наши люди беспощадно покарали поганцев! – говорили они.

Князь Дмитрий, одержавший победу над татарами, теперь оценивался всеми, «как храбрый воин и великий полководец». И не важно, что вражеский отряд едва превышал пару сотен копий, по городу ходили слухи о разгроме «несметной рати».

Сам же брянский князь не считал нужным говорить об этой истории. Побывав в Орде, он ни слова не сказал на этот счет Узбек-хану во время дворцовой встречи и даже попросил своего боярина Кручину ничего не говорить Субуди. – Кто знает, – сказал князь тогда, – какие люди на нас напали…А может, и сам царь замешан в этом деле! Нам следует делать вид, что ничего не случилось, а если сам Субуди спросит что-нибудь об этом, ты говори, что на нас напали бесстыжие разбойники, но мы с Божьей помощью отбились…

В этот раз брянский князь недолго пребывал в Сарае. Еще в начале лета ордынский хан, получив богатые подарки и обычное серебро, отпустил его домой. Князь Дмитрий едва успел встретиться со своими татарскими друзьями у себя в гостевой юрте и в юрте Сатая. Последний вновь хотел устроить «сабантуй» в веселом доме, но, ввиду раннего отъезда брянского князя домой, не успел.

Веселый Сатай пытался уговорить князя остаться в Сарае еще хотя бы на пару дней. Но брянский князь отговорился важными делами: «беспорядками в городе, происками Ивана Московского» и прочими.

Сатай едва смирился с этим и перед расставанием опять проявил щедрость.

– К тебе часто приходят от наших мурз молодые девки, – сказал он тогда, – и ты щедро платишь им серебром за любовь. Однако я когда-то обещал тебе подарить свою красивую рабыню! Так выбирай же себе из моих женок любую!

Брянский князь пытался отказаться. – Зачем мне твоя красивая женка, если своих не сосчитать? – буркнул он. Но Сатай, хлопнув в ладоши, позвал в комнату, где они пировали, своего слугу и приказал ему: – Приведи-ка сюда всех тех моих женок, которых я еще не успел покрыть!

Покорный слуга побежал исполнять волю своего хозяина, и вскоре перед пировавшими друзьями Сатая предстали девять красивейших девушек.

Но одна из них, стройная, черноволосая, с большими карими глазами, была особенно хороша.

– Эта девка из Волэнэ, Дэмитрэ, – сказал про нее улыбавшийся Сатай. – Ее зовут Драга. Она попала в плен во время одного нашего набега! И я купил ее за большие деньги! Эта девица очень строптива, но хороша лицом, грудью и большим задом! Как раз на вкус урусов! Я сам хотел познать ее в ближайшие дни, но у меня есть более красивая молодая супруга, которая мне еще не надоела…Смотри же, славный коназ, – Сатай встал и приблизился к девушке, срывая с нее одежду, – как хороши ее любовные места!

Гости, сидевшие на корточках на ковре, не удержались от восторженных восклицаний.

– Хороша! – прицокивал языком Нагачу. – Какие тугие груди и темные соски! Это добрый знак: женка будет страстной на ложе!

– И волос на тайном месте темный! – покачал головой Мандул. – Это так приятно глазу!

– Взгляните на ее дебрю! – засмеялся Сатай. – Она красива у нее и обильна: есть за что подержаться! – И он заставил девушку развести перед гостями ноги.