Имя Дмитрий было очень распространено в княжеских семьях Северо-Восточной Руси. Это имя как второе, «церковное», носил их общий предок — великий князь Владимирский Всеволод Юрьевич по прозвищу Большое Гнездо. Он родился 19 октября 1154 года, за неделю до дня памяти Дмитрия Солунского, и был назван в его честь. Другой Дмитрий, сын Александра Невского, родной брат и союзник родоначальника московской династии Даниила Александровича, был великим князем Владимирским в 1276–1293 годах. Он оставил о себе добрую память как выдающийся правитель и храбрый воин.

Со времен Киевской Руси Дмитрий Солунский считался особым покровителем воинов. Ему молились при нападении врагов — в особенности варваров. Над городскими воротами помещали его изображение. Всеволод Большое Гнездо в 1198 году привез из Византии доску от гроба святого Дмитрия (с изображением святого) и поместил ее в своем придворном Дмитровском соборе (45, 37). Успенский собор Московского Кремля, выстроенный Иваном Калитой, имел придел во имя Дмитрия Солунского. Ранее в Кремле была деревянная церковь во имя Дмитрия Солунского, в которой был похоронен убитый в Орде в 1325 году князь Юрий Данилович Московский (124, 149).

Таким образом, имя старшего сына Ивана Красного предсказывало ему военные дарования и роль защитника своей земли от врагов.

Православный философ Павел Флоренский утверждал, что у каждого имени есть сокровенное значение — своего рода код личности. Своей музыкой, своей онтологией оно формирует личность и предопределяет реализацию таинственной генетической матрицы. Тонкий слух Павла Флоренского слышал в именах шепот Провидения. «Дмитрий — характер и весь облик значительный, в отдельных своих возможностях нередко превышающий меру человечности и даже человеческого. Но проявлению во вне и закреплению в жизни этой безмерности чаще ставит препятствие сам он, другими словами, столь же безмерными желаниями. Это — натура с могучими задатками, но крайне не согласованными между собою, негармоничная, с резкими углами и всяческими неожиданностями» (332, 203).

Запомним эту характеристику. В ней узнаваем характер князя Дмитрия — человека с безмерными желаниями, разбивавшимися о стены невозможного.

А был ли постриг?

Одним из древних обычаев русских князей были постриги — обряд, символизирующий начало возмужания малолетнего княжича «при переходе из младенчества по четвертому году» (162, 26). Подобно монашескому пострижению, обряд заключался в отрезании у ребенка пряди волос. Потом его впервые в жизни сажали на коня. Вероятно, духовные лица говорили соответствующее напутствие, читали молитву, поздравляли счастливых родителей и окропляли всех святой водой. Затем следовало праздничное застолье.

«В лето 6700 (1192), июля 28. Быша постригы у великаго князя Всеволода (Большое Гнездо. — Н. Б.) сыну его Георгиеви в граде Суждали. Том же дни и на конь его всади, и бысть радость велика в граде Суждали. Ту сущу блаженому епископу Иоанну» (32, 409). Заметим, что Юрий родился 27 ноября 1188 года и имел ко дню пострига (28 июля 1192 года) возраст 3 года и 8 месяцев.

Два года спустя обряд был совершен над другим сыном великого князя Всеволода — Ярославом. Он родился 8 февраля 1190 года. Возраст ко дню пострига — 4 года и 2 месяца (275, 169).

В первом случае днем пострига был вторник, во втором — среда. При совершении обряда присутствовал ростовский владыка Иоанн. Однако примечательно, что в обоих случаях постриги не были связаны с каким-либо церковным праздником или хотя бы воскресным днем. Полагают, что обряд носил «чисто семейный», домашний характер (162, 26). Однако летописи указывают на публичное совершение постригов. Так поступил в 1230 году Михаил Всеволодович Черниговский: «В то же лето князь Михаил створи пострыги сынови своему Ростиславу Новегороде у Святей Софии и уя влас архиепископ Спиридон; и посади его на столе, а сам поиде в Чернигов» (18, 69).

Обычай постригов дожил и до XIV столетия. Однако в летописях сохранилось лишь одно известие такого рода. В 1302 году, «тое же осени месяца ноября в 8, на събор Михаилов, быша постриги у князя Михаила Тферскаго сыну его Дмитрию» (45, 85). Михаил Тверской приурочил совершение обряда над старшим сыном, которому было тогда около четырех лет, к церковному празднику — Собору Михаила Архангела. Этот день княжеских именин был и городским праздником Твери.

Все эти окольные сведения подводят нас к прямому вопросу: был ли обряд постригов совершен над будущим героем Куликова поля? Увы, источники молчат об этом.