Один из современных исследователей эпохи Дмитрия Донского пришел к выводу, что «его политические достижения превосходят полководческие» (134, 132). В этой оценке кроется некоторая двусмысленность. Дело в том, что, рассуждая о достоинствах Дмитрия Донского как политика, трудно уйти от печальных воспоминаний. Бесконечная тяжба с Тверью… Многолетний конфликт с Литвой… Вконец запутавшиеся церковные дела… Висевшая на волоске победа над Мамаем… Разгром Москвы Тохтамышем… Впрочем, Дмитрий умел быть хорошим организатором. Собрать общерусское войско и повести его сначала на Тверь, а потом и на Мамая, и на Новгород — уже это стоило немало. Главным же достижением Дмитрия как политика принято считать окончательное закрепление великого княжения Владимирского за московским домом (134, 133). Действительно, это была победа, превосходившая по своему значению все захваты и «примыслы» московских князей. Но справедливости ради заметим, что этому процессу никто особенно и не препятствовал, за исключением беспокойного, но в целом уже не опасного для Москвы тверского князя. «Игра», что называется, «была сыграна» еще в годы правления митрополита Алексея. Орда ничего против московского лидерства не имела. И в этом смысле прав был Карамзин в своем знаменитом парадоксе — «Москва обязана своим величием ханам».

При общем сходстве с политикой других князей, политика Дмитрия Донского имела две особенности. Первая — служение общей для потомков Калиты «великой цели», которую один из тогдашних книжников определил как «собирание Руси»; вторая — умеренность по части расправ. Жестокий по необходимости, по законам своего жестокого века, Дмитрий никогда не опускался до зверств. И это много прибавляло ему народной любви.

И еще одно. Как политик харизматического типа, Дмитрий обладал одной очень редкой для той эпохи и ценной чертой: способностью нарушить традицию, идти «неготовыми дорогами». Начав войну с Ордой, он фактически отверг заветы не только отца и дяди, но и своего великого деда — Ивана Калиты. Решиться на такую дерзость мог только человек, услышавший голос Бога.

Как полководец Дмитрий едва ли превосходил таких несгибаемых и предприимчивых бойцов, как Михаил Тверской и Олег Рязанский. Но на весах славы его победа на Куликовом поле перевесила все их успехи.

Глава 32

ПАМЯТЬ: ВТОРОЙ ТОМ

Биография великого человека состоит из двух томов. Первый создает он сам, второй пишут потомки. Этот второй том биографии нашего героя представляет собой «коллективный труд» с весьма причудливым сюжетом.

Интерес к личности великого князя Дмитрия Ивановича в тот или иной исторический период определялся ростом или падением спроса на патриотическую тему вообще и тему борьбы с кочевым Востоком в частности. При этом важную роль играло то, что в летописях и сказаниях князь предстает как создатель двух новых стратегий: во-первых, военной, а во-вторых, идейной. Рассмотрим первую из них.

Своим знаменитым походом навстречу Мамаю Дмитрий перешел от оборонительной (крепостной и пограничной) к наступательной стратегии борьбы с Ордой. (Вероятно, Мамай был сильно удивлен подобной дерзостью своего вассала. Внезапное контрнаступление русских застало его врасплох.) Можно спорить о том, была ли эта новая стратегия его собственной инициативой — или он принужден был к этому сложившимися обстоятельствами. Но, как говорится, «факт остается фактом». Дмитрий разгромил степняков на их земле, в Диком поле (22, 22; 298, 55). Это был возврат к великому прошлому. Так устрашали кочевников (хотя порой и терпели неудачу) князья домонгольской Руси, доходившие в своих походах до самого Азовского моря. В «монгольский» период никто из русских князей ни до, ни после Дмитрия Донского не отваживался на подобные эксперименты. «Стояние на Угре» было по сути своей оборонительным мероприятием. И после этого еще три века борьба со степняками велась главным образом созданием оборонительных рубежей (крепостей и застав, «засечных черт» и станичной сторожевой службы). Таким образом, князь Дмитрий Иванович своим походом в Дикое поле на целых три века опередил ход событий. Соответственно, эта часть его «наследия» долгое время оставалась невостребованной. Риторика ростовского архиепископа Вассиана в «Послании на Угру» призывает Ивана III, следуя примеру своих предков — и более других князя Дмитрия Ивановича — твердо стать за Русскую землю. Но там нет ни слова о наступлении Руси на Степь…