Читаем ДМБ-90, или исповедь раздолбая. полностью

Сестра была в шоке, она решила, что я сбежал навсегда. Эрдельтерьер, мой любимый пёс Юник, радостно прыгал как мячик, всего меня обслюнявив. Вечером я, никого не предупредив, появился на «сетке». Дружки, придавленные летней духотой, тяжким похмельем и потерей главного идейного вдохновителя всех начинаний, молча сидели, осмысливая последние события. Вылезая из кустов, я проорал: «Рота, строиться!». Девчонки радостно завизжали, а у корешей отвисли челюсти. Только Вилька подбежав, сразу предложил: «Пиво будешь?». Поведав всю историю своего побега, я пробыл с ними до поздней ночи.

На следующий день я валялся на диване, мечтал о всякой хрени, листал газеты и перебирал свои фотографии. Вечером надо было ехать обратно на «Угрешку», Лобаша вызвался ехать со мной. В дороге все прибито молчали. А что было говорить, и так всё было ясно. Прощание у КПП было коротким и скупым по-мужски. Я растворился в вечерних сумерках за воротами на 6 месяцев.

Наш офицер подозрительно поинтересовался, почему меня не было на перекличках. Невинно глядя ему в глаза, я ответил, что спал сутки напролёт и ничего не слышал. Он только махнул рукой и что-то пометил в блокноте. Все пацаны мне завидовали. А кто им-то мешал наведаться домой?

Нас везут в «Икарусе» в аэропорт «Домодедово». Все курят, пьют и прыгают, раскачивая автобус, поют и машут в окна проезжающим машинам. Настрой у всех был боевой. Мы почему-то решили, что все будем в одной роте и сможем дать отпор «дедам». Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые. У своих джинсов я оторвал штанины по колено, на заднице красовалась надпись «ДМБ-90», чтоб не достались старослужащим. Рубаха тоже подверглась варварскому дизайну. В аэропорту нас быстренько посадили в самолёт, видимо боялись, что пьяные призывники расползутся по всему зданию - ищи нас потом. Полёт запомнился холодом и похмельем. Стюардессам мы обещали через 2 года встретиться и жениться на них. М-да, молодость.

ИЛ-86 мягко коснулся земли и приятно зашуршал своими шасси по взлётке. Как только мы покинули борт лайнера, сразу почувствовался жарко-липкий климат, но не такой, как на Чёрном море. На город уже спускалась ночь, а на нас - тревога перед неизвестностью. Вокруг были сопки и десятка два солдат, тут же оцепивших нас. Так, наверное, чувствовали себя заключённые на этапе в мрачные тридцатые годы. Загрузив в дребезжащий, видавший виды автобус, нас повезли куда-то за город, как потом оказалось, в посёлок Силикатный, где дислоцировалась наша часть. Всё. Можно сказать, что служба началась.

Улан-Удэ. Начало. 23-30 июня.1988 г.

Куда там Достоевскому

С «записками» известными,

Увидел бы, покойничек, как бьют о двери лбы!

И рассказать бы Гоголю

про нашу жизнь убогую,

Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.

.

В кромешной темноте забайкальской ночи автобус, усердно пыхтя, заехал на территорию воинской части, сразу подрулив к ярко освещённой бане. Вокруг стояло много военнослужащих в странной форме. Вылезали мы из транспорта под улюлюканье и крики: «Духов привезли! Вешайтесь, черти!».

В бане нам приказали снять свою одежду и идти в помывочную - смыть с себя, так сказать, вольный дух гражданки. Далее мы выстроились в очередь за получением обмундирования. Несмотря на огромный выбор формы, всем раздавали первую попавшуюся. Мне, например, выдали сапоги 39-го, а не 41-го размера и хэбэшку самую большую, какая была на складе. Почему? Не знаю, но думаю, чтоб сразу показать, что это - АРМИЯ, а ты здесь НИКТО и НИЧТО. Переодевшись, мы построились в две шеренги, ожидая пока нас разберут по ротам. Получилось так, что в каждую роту попало по 5 человек.

Нашу группу вёл маленький сержант азербайджанец с полным отсутствием плеч и прутиком в руке. Путь к нашей казарме пролегал через огромного размера плац. Тут этот бравый сержант, видимо, вспомнив свою пастушью юность, решил нас подгонять своим прутиком как баранов. Все почему-то молча терпели. Только я возмутился и с разворота хрястнул азику в челюсть. Полетел он красиво так, горизонтально земле. Вскочив и ошалело вращая глазами, он заорал что-то на своём языке. Изо всех щелей и кустов повылезало несколько таких же маленьких уродов. Бились мы зло и отчаянно, но силы были слишком уж не равны.

С разбитыми лицами и кулаками мы пришли на склад нашего батальона получить постельные принадлежности, а так же поменять, если кому надо, сапоги и обмундирование по размеру. Во время обмена-выдачи произошла ещё одна драка, теперь уже с казахами. Нас хотели просто ограбить. У одного забрали электробритву, у другого - тельняшку, ну и так далее. Опять численный перевес был не на нашей стороне. Сколько же здесь чёрных?