Читаем ДМБ-90, или исповедь раздолбая. полностью

С распухшим лицом я привёл своих ребят в комбинат. Толик, увидев меня, всё сразу понял, и повёл прямиком в свой кабинет. Заварив чаю и выставив печенье на стол, он вышел, оставив меня одного. Я был ему очень за это благодарен. Мне действительно надо было посидеть одному, собраться мыслями, переварить всё ещё раз. Я был выбит из колеи, раздавлен, смят просто. Как потом выяснилось, почти все через это проходят. Видать стресс колоссальный получает новобранец. Я потом много раз видел подобное с другими и всегда с пониманием относился к этому.

После обеда директор объявил, что назавтра мы все выходим всё-таки на практику, но уже законно, по путевому листу. Стройка ждёт своих героев.

Утро разбудило нашу роту звериным рыком и каким-то бабьим рёвом. Вскочив, мы все бросились к центральному проходу. В центре его стоял, пошатываясь, наш капитан, сжимавший разбитую телефонную трубку. Напротив него на тумбочке дневального, как мы называли пост роты номер один, сгорбившись и приняв тело аморфного существа в слезах, соплях и крови, ревел азербайджанец. Ротный яростно требовал от него утренний доклад, а у парня с русским языком были проблемы, как у нашего «стакана» с тягой к алкоголю. В общем, тот только дрожал, плакал и молчал. Кэпа заводило это ещё более, и он всё усерднее добивался, посредством ударов трубкой по голове бедолаги, хоть чего-нибудь вразумительного от дневального. Рядом стояли мертвенно-бледные дежурный по роте и дневальный свободной смены. Чуть поостыв, посмотрев на нас залитыми с утра глазами, ротный исчез в канцелярии, громко хлопнув дверью. Симпатично начался день.

После завтрака, уже в кабинете Толика я получил наряд-путёвку и отправился со своими ребятами на близлежащую стройку, которая находилась прямо на берегу реки Селенга.

КПП мы прошли без приключений, и минут через пятнадцать были на месте. Быстро разыскав прораба вручив ему наряд, спросил его, что нам делать, куда он нас определит. Почесав в затылке, он задал вопрос:

- Курите?

- Ага, - недоумённо ответил я.

- Ну и курите. Мне не до вас сегодня.

- Тогда мы на речку сходим?

- Да как хотите, только не утоните. Отвечай потом за вас, обормотов.

Радостной гурьбой мы скатились по крутому обрыву к реке. Надо сказать, что река имела сильнейшее течение, вода аж была буро-коричневого цвета. Ширина её была где-то метров шестьдесят. Раздевшись, мы осторожно полезли в воду. Уже через пару метров, я почувствовал, что меня начало сносить вниз по течению и предупредил ребят об этом. Так мы плескались, не заходя далеко от берега, и загорали до самого обеда. Денис, мечтательно глядя на небо, протянул:

- Эх, вот так бы всю службу.

- Только ты не забывай о предстоящей зиме! - мрачно напомнил Владька.

- Плюньте вы на будущее, пацаны, живите сегодняшним днём, - философски заметил я.

А что, погода стояла хорошая, жратва с куревом были, работать не надо, никого над нами нет. Вот и лежи да радуйся лафе полной. Когда ещё вот так поваляешься на песочке под солнышком голышом. До самого обеда мы коротали время за разговорами о том, кто и как жил на гражданке, чем занимался там. Один Влад Никитин всё на еду пытался свернуть тему, но его все тут же посылали куда подальше. Он вообще думал только о ней всё время.

После обеда мы снова прибыли на стройку, только уже сразу же отправились к Селенге, даже не попытавшись найти прораба. Назарова я отправил за сухими ветками. Захотелось посидеть у костра, как в походе или на рыбалке. Вспомнить жизнь свою доармейскую, друзей и баб. Глядя на языки пламени, отрешиться от действительности. Пацаны разогрели тушёнку на огне. Поели, чаёк сварганили знатный.

Хороший получился день. Спокойный такой, умиротворённый, а это уже немаловажно. Только к самому ужину мы вернулись в казармы.

Так прошло несколько дней. К работе нас подпустили только после того, как мы сдали экзамены в учебном комбинате. Директор подмахнул наши корочки не глядя. Вот так мы стали стропальщиками третьего разряда.

В один из дней со мной на стройке произошёл незаурядный случай. Как-то, стоя возле крана, я зацепил бетонные трубы тросами подъёмного крана и, нет, чтобы отойти дураку, остался стоять, скомандовав крановщику: «вира». Тот поднял груз, мне захотелось закурить, но спички отсырели. Тогда, поискав глазами кого-нибудь, я увидел проходившего азика из нашей части. Пошёл к нему за огоньком, тут тросы лопнули и трубы с неимоверным грохотом рухнули прямо на то место, где минуту назад стоял я. Когда рассеялась туча пыли, и всё улеглось, я понял что произошло. Меня прошиб холодный пот и аж заколотило от ужаса. Разминулся со смертью, а ещё говорят, что курение вредит здоровью. Если бы я не был курящим, то быть бы мне размазанным, как блинчик на масленицу, по всей стройплощадке! Повезло, однако.