Где-то в самом начале прекрасного пути новой России к демократии и сытой жизни, нашей команде случилось играть областные в Сызрани. На дворе стоял девяносто второй, СССР стремительно уходил в прошлое, а обедать и ужинать нам ходилось в пельменную. Да-да, советскую пельменную, где парило, висел сырой воздух с запахами разваренного теста, фарша, лаврушки и литров разлитого кофейного напитка со сгущенкой. Пельмени не должны так вонять, и не должны быть такими на вкус, и не должны быть такой консистенции, но лишь шесть лет спустя мне стало ясно — тогда мы попали в гастрономический рай, Лукулл обедает у Лукулла, блядь. А картошка…

Картошка, появляясь на складе, всегда проходила один и тот же путь: самую хорошую в офицерку, если там есть комполка, если не ест, можно и похуже. Такую же клёвую обязательно нужно растащить по домам всем сопричастным к столовой, от командира и до поварёшки, они-то у нас в Красе имелись гражданские.

На заставах, само собой, тащить картошку было некуда, покупать её даги покупали по-разному но её один чёрт не хватало. Как не старались пацаны с ПХД, обслуживающие командиров, здоровый, а когда и не особо, мужской организм частенько желал домашнего. А что на выезде из домашнего? Верно, трщ майор — жареная, сука, картошка, картофан, нормальный балабас на масле, жире или, на худой конец, на не рафинированном подсолнечном.

А ещё имелись неположенцы, дембеля, повара, деды с РМО и, чего греха таить, охуевшее душьё на пару со слонярами, также желавшие похрустеть поджаристой корочкой, да ещё бы с тушняком, да залить всё дело яйцами, уведёнными с того же склада, да…

Стоило ли удивляться её номинальному присутствию и фактическому отсутствию в чёртовом бикусе? Вот то-то, не стоило, понимать надо.

Могло ли что-то сравниться в заёбе со вкусом этого говна, знакомого многим и многим из того чудесного времени нашей прекрасной юности и возможностей по перевариванию даже гвоздей?

Вы не поверите, но да, есть кое-что, вспоминаемое с уловимым трепетом вдоль хребта, сухим спазмом гортани и неуловимо сладковато-плесневелым привкусом во рту.

Сраный солдатский «Анкл Бэнс». Да не тот, где симпатичный негр преклонных лет, радующийся аболиционизму, результатам Гражданской войны, Линкольну и прочим прелестям демократии, фига, шиш, на-кося, выкуси. Солдатское порошково-крахмальное картофельное пюре, кондово-советское, сделанное не иначе как для после ядерной войны, растворяющееся ровно обойный клей «Момент», напоминая оный пропадающими хлопьями, цветом, полупрозрачностью и, временами, даже запахом.

Думаю, желай мы клеить обои в казарме, так мешка этого говнища хватило бы на все распалаги первого батальона, и держалось бы крепко, не оторвать руками в один заход. Ладно бы только сама пюрешка оказалась бы такой гадостью, так нет же. Наша инквизиция в лице столовских работников обязательно добавляла к ней усиление. В виде сраной отварной рыбы, просроченного мороженого минтая, на выходе превращая куски того в нечто, слегка уступающее гадости из самого начала фильма Бессона про Жанну Д`Арк. Ну, где двое наёмников врываются к ним в доме и пока одному, приколов старшую сестрицу к двери мечом, изысканно удовлетворяется низменные инстинкты, второму вздумалось вывалить из котелка варево с гущей.

Вот самое отвратное в этом гумусе и являло собой минтай для солдатушек, за-ради сил, роста мышечной массы, получения всяческих полезных минералов, витаминов и прочего материала, потребного при исполнении воинского долга. И…

— Соскучились по мамкиным пельмешкам, тела?! — вопрошал товарищ прапорщик.

Никто и не спорил, я вот точно соскучился.

ДМБ-2000

— Дембель, как и триппер после ЦПХ, неизбежен, — сказал товарищ старшина, — а пока вы можете провести часть своего ожидания в полезном и очень нужном заставе деле рытья хода сообщения.

Опять…

— Да вы, духи, в край охуели, — заявил товарищ сержант Иван, — качать вас надо, какой, в рот компот, дембель?! Вам до дембеля как до Китая раком. ДМБ две тыщи им… Потащило, тела, блядь, маму потеряли?!

Снова, чо уж.

Мы почти забыли про календарики, заботливо прихваченные из дома. Кто проебал, кто выкинул, кто расстался вообще странным способом. Какая, в сущности, разница? Да такая, кто девушку того самого, а кто дразнится. Все знают.

Малой, что тощий и не башкир, попался товарищам старшине Маланину и сержанту Серику с иглой и календариком. Само собой — прокалывающим дырки за прошедшую неделю. А по самому низу, дрожащей рукой и синей шариковой ручкой, явно окропляя слезами и проклятиями горькую судьбу, Малой вывел, уж точно стараясь и даже обведя, то самое. Ну — ДМБ 2000.

Почти, сука, как Владивосток у Мимитроллей.