Читаем Длинные тени советского прошлого полностью

Жесткое преследование инакомыслия и вопиющее неуважение к человеческой личности, явно прослеживающиеся между строк декларативных заявлений о равенстве, братстве и уничтожении эксплуатации человека человеком, были неотъемлемыми атрибутами советской власти, начиная с самых первых дней ее существования. В это же время оформляется один из базовых советских принципов — принцип пренебрежения к частной собственности. При этом предусмотренных Конституций мер оказалось недостаточно — всего за несколько дней до принятия Конституции начала активно проводиться в жизнь экономическая политика военного коммунизма. Посредством милитаризации труда, жесточайшей дисциплины для рабочих и всеобщей трудовой повинности для лиц, не являющихся пролетариями, насильственного и практически полного изъятия сельскохозяйственной продукции у крестьян, а также иных мер, направленных на ликвидацию частного предпринимательства и изъятие чужой собственности и денежных средств, большевики рассчитывали предотвратить или хотя бы замедлить нарастание экономического кризиса и, в определенной степени, стабилизировать ситуацию. Однако предпринятые меры ситуацию не спасли — они ее усугубили. Официальный отказ от политики военного коммунизма в марте 1921 года на X съезде Российской коммунистической партии (большевиков) (РКП (б)) и одновременное провозглашение новой экономической политики (НЭПа) стало первым признанием на государственном уровне провала экономической политики советского государства. Это же событие стало первым подтверждением гуттаперчивости коммунистической идеологии: перед лицом надвигающейся экономической катастрофы несгибаемые борцы с капиталистами-эксплуататорами и частной собственностью незамедлительно решили допустить определенные элементы частного предпринимательства в экономике для того, чтобы не дать стране погрузиться в хаос. Правительству большевиков стало очевидно, что в стране, истощенной десятилетием войн и революций, голодное и измученное население нуждалось в чем-то большем, нежели лозунги и заверения в скорой победе диктатуры пролетариата во всем мире.

Первым актом эпохи НЭПа стал Декрет ВЦИК о замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом от 21 марта 1921 года. Продразверстка заменялась продналогом «для обеспечения правильного и спокойного ведения хозяйства на основе более свободного распоряжения земледельца продуктами своего труда и своими хозяйственными средствами, для укрепления крестьянского хозяйства и поднятия его производительности»[4]. В декрете провозглашалось, что «общая сумма налога должна быть постоянно уменьшаема по мере того, как восстановление транспорта и промышленности позволит Советской власти получать продукты сельского хозяйства в обмен на фабрично-заводские и кустарные продукты». Беднейшие крестьянские хозяйства освобождались от некоторых, а в исключительных случаях — от всех видов натурального налога (ст. 4), снабжение беднейшего сельского населения должно было производиться в государственном порядке и по особым правилам. Были предусмотрены также система поощрения старательных крестьян и наказания нерадивых: старательным полагались льготы по выполнению натурального налога (ст. 4), на тех же, кто налог не выполнил, органам Советской власти поручалось налагать взыскания (ст. 7)[5]. Другими важнейшими нормативно-правовыми актами НЭПа были определены основы нового экономического курса страны:

• Декретом СНК «О потребительской кооперации» от 7 апреля 1921 года кооперации было предоставлено право заготовлять всякого рода сельскохозяйственные продукты. Декрет предусматривал добровольное объединение всех граждане РСФСР в потребительские общества (ст. 1), которым предоставлялось «право обмена и скупки излишков сельскохозяйственного производства, а равно кустарных и ремесленных изделий и сбыт их» (ст. 5), право закупать у производителей «произведения их хозяйства, заключая с каждым производителем, группами производителей или кооперативами всякого рода договоры, не противоречащие советскому законодательству, как-то: на заготовку, поставку, переработку, хранение, очистку, сборку вышеуказанных продуктов, снабжение орудиями и материалами и принимать по таковым договорам на себя обязательства» (там же), право «организовывать предприятия по добыче и обработке продуктов, а также устраивать огороды, молочные фермы и другие предприятия подобного рода, выполнять поручения в области снабжения, заготовок и распределения, даваемые добровольными потребительскими объединениями, учреждениями и отдельными лицами»[6];

Перейти на страницу:

Похожие книги

1993. Расстрел «Белого дома»
1993. Расстрел «Белого дома»

Исполнилось 15 лет одной из самых страшных трагедий в новейшей истории России. 15 лет назад был расстрелян «Белый дом»…За минувшие годы о кровавом октябре 1993-го написаны целые библиотеки. Жаркие споры об истоках и причинах трагедии не стихают до сих пор. До сих пор сводят счеты люди, стоявшие по разные стороны баррикад, — те, кто защищал «Белый дом», и те, кто его расстреливал. Вспоминают, проклинают, оправдываются, лукавят, говорят об одном, намеренно умалчивают о другом… В этой разноголосице взаимоисключающих оценок и мнений тонут главные вопросы: на чьей стороне была тогда правда? кто поставил Россию на грань новой гражданской войны? считать ли октябрьские события «коммуно-фашистским мятежом», стихийным народным восстанием или заранее спланированной провокацией? можно ли было избежать кровопролития?Эта книга — ПЕРВОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ трагедии 1993 года. Изучив все доступные материалы, перепроверив показания участников и очевидцев, автор не только подробно, по часам и минутам, восстанавливает ход событий, но и дает глубокий анализ причин трагедии, вскрывает тайные пружины роковых решений и приходит к сенсационным выводам…

Александр Владимирович Островский

Публицистика / История / Образование и наука
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика
Вечный слушатель
Вечный слушатель

Евгений Витковский — выдающийся переводчик, писатель, поэт, литературовед. Ученик А. Штейнберга и С. Петрова, Витковский переводил на русский язык Смарта и Мильтона, Саути и Китса, Уайльда и Киплинга, Камоэнса и Пессоа, Рильке и Крамера, Вондела и Хёйгенса, Рембо и Валери, Маклина и Макинтайра. Им были подготовлены и изданы беспрецедентные антологии «Семь веков французской поэзии» и «Семь веков английской поэзии». Созданный Е. Витковский сайт «Век перевода» стал уникальной энциклопедией русского поэтического перевода и насчитывает уже более 1000 имен.Настоящее издание включает в себя основные переводы Е. Витковского более чем за 40 лет работы, и достаточно полно представляет его творческий спектр.

Албрехт Роденбах , Гонсалвес Креспо , Ян Янсон Стартер , Редьярд Джозеф Киплинг , Евгений Витковский

Публицистика / Классическая поэзия / Документальное