Читаем Для тебя полностью

Колт никогда не бывал у Фебрари, но знал её адрес. Она жила в старом жилом комплексе, аккуратном, с хорошим обслуживанием и высокой арендной платой. Комплекс хорошо освещался и имел хорошую стоянку. Здесь снимали квартиры молодые люди, имеющие достойную работу и начинающие самостоятельную жизнь, или пожилые люди, переехавшие сюда, потому что им стало трудно заботиться о собственных домах, пока не переедут в дом престарелых

Феб жила на первом этаже. Дверь её квартиры выходила на стоянку, её было видно с ухоженной лужайки перед домом, с улицы и из других квартир. Рядом со стоянкой росло несколько высоких, пышных деревьев, которые посадили с расчётом на то, что летом они будут отбрасывать тень на машины. Аккуратно подстриженные кусты росли около стен здания.

Если кто-то подойдёт к двери Феб, у него не будет возможности спрятаться.

Рука Феб дрожала, когда она попыталась вставить ключ в замок. Колт забрал у неё связку ключей и открыл дверь.

Феб включила свет, и Колт с удивлением заметил, что её квартира была студией, не слишком просторной и не уютной. Телевизора нет, стереосистема, большая кровать, прислонённый к стене свёрнутый гимнастический коврик, повсюду фотографии в рамках, но больше никаких украшений.

Колт понял: она не проводила здесь время, почти всегда была в баре. А если не в баре, то у Мимс или с Джесси. У неё даже не было дивана, только большое мягкое кресло, пуф перед ним, стол и торшер рядом. Наверное, тут она писала свои дневники или читала.

Феб пересекла комнату, открыла дверь в кладовку и, дёрнув за веревочку, включила свет. В квартире было чисто, в кладовке тоже. Ряды полок, одежда на вешалках строго по порядку, всё тщательно организованно, джинсы и брюки отдельно, футболки сгруппированы по цветам, свитера аккуратно сложены на полках, туфли и ботинки расставлены в ряд.

Поднявшись на носочки, Феб потянулась и достала сверху коробку. Едва выйдя из кладовки, она упала на колени и уставилась внутрь коробки.

Колт подошел к ней и, заглянув в коробку, увидел сложенные кучей разнообразные записные книжки. Феб подняла лицо к нему, и он увидел, как в её глазах блестят слезы.

— Я торопилась куда-то, я просто закинула выпавшую книжку в коробку, подумав, что разберусь с ними, когда вернусь, и забыла, — прошептала она. — Я даже не заглянула внутрь.

Он понял, о чём она.

— Сколько не хватает?

Феб снова заглянула в коробку.

— Я храню их аккуратно. Не знаю почему, но я храню их аккуратно.

Он сел на корточки рядом с ней и положил ладонь на тыльную сторону её шеи.

— Фебрари, сколько не хватает?

Она покачала головой, не глядя на него.

— Феб.

Наконец она посмотрела на него:

— Не знаю. Много.

Колт отвёл глаза и прошипел:

— Блядь!

Он передвинул ладонь на её плечо и потянул её за собой, вставая. Потом он вернул руку ей на шею, держа её рядом с собой и сжав пальцы, давая понять, чтобы она не отходила. Выдернув из кармана телефон, он позвонил Салли.

— Да. Колт? — сказал Салли ему в ухо. Колт его разбудил.

— Мне нужно, чтобы ты прислал группу домой к Феб. Квартира номер три, жилой комплекс на Браун-стрит.

— Дерьмо, — пробормотал Салли. Он долго работал в полиции, и в его голосе уже не было сна. — Что?

— Парень был здесь. Украл её дневники.

Салли некоторое время молчал, а потом сказал:

— Что ж, это всё объясняет.

— Позвони федералам, пришли сюда группу.

— Хорошо.

Колт сложил телефон и сунул его в задний карман. Он чувствовала, как под его ладонью дрожит шея Феб.

— Милая.

Она стала качать головой, её тело вздрагивало, руки безвольно висели по бокам. Она была потеряна, беззащитна, в её мир грубо вторглись, и она не понимала, что делать с этим знанием.

Он притянул её ближе, и она машинально положила ладони ему на живот.

— Феб.

Она запрокинула голову:

— Он был в моём доме.

— Знаю, малыш.

— Он читал мои дневники.

— Держись, ради меня.

— Он знает обо мне всё.

— Феб, держись.

Она покачала головой.

Потом она крепко зажмурилась, и из уголка её левого глаза выкатилась слеза, оставив мокрый след, прежде чем сорваться со скулы.

Открыв глаза, Феб сказала:

— Уилсон был здесь. Уилсон дружелюбный. Возможно, он трогал моего кота.

— Феб, надо держаться.

Она сжала в кулаках его футболку и вздохнула.

— Я хочу сбежать, Колт, — прошептала она дрожащим голосом.

— Я знаю.

— Я ужасно боюсь.

— Знаю, малыш.

— Он был здесь, — прошептала она и продалась вперёд, уткнувшись лицом ему в грудь, и её испуганная дрожь превратилась в дрожь от рыданий. Колт обнял её.

Пятый, блядь, день и пятая, блядь, истерика.

Ему захотелось убить этого ублюдка.

— Нужно увезти тебя отсюда. Я отвезу тебя домой, — сказал он.

Она кивнула, не отрывая лица от его груди, и он подумал, может ли она дышать — так тесно она к нему прижималась.

Он оторвал Феб от себя, вывел на улицу, запер квартиру и отвёл её к машине.

Они уже почти доехали до дома, когда она сказала:

— Мне следовало сказать раньше. Я чувствую себя идиоткой. Я должна была...

— Не надо, Феб.

Она погрузилась в молчание.

Колт впустил её в свой дом и сразу же вышел, направившись к фургону. Не медля, он застучал в дверь.