Читаем Дивные пещеры полностью

Петровск разделился на два неравных лагеря. Одни считали — их было большинство, — что Семену Петровичу не было никакого смысла убивать свою жену: жили дружно, делить было нечего, по бабам Рудаков ходить был не охотник. Другие, более философского склада ума, полагали, что чужая душа — потемки, что жизнь — сложная штука и ни за что в мире нельзя ручаться. Возьмем простой случай, говорила эта вторая, философская часть: захотелось Семену Петровичу опохмелиться, а денег не оказалось, и он просит у жены на чекушку, а жена, конечно, не дает. Слово за слово, разгорается драка, жена падает виском на скобу — и с приветом.

Анализ крови со скобы все-таки оказался не очень определенный, но с Семена Петровича взяли подписку о невыезде. Кроме того, Рудаков, что было неприятнее всего, должен был каждый вечер ходить отмечаться в милицию.

Двор и сад Семена Петровича разбили на квадраты, и там стали работать землекопы-копачи: искали труп.

— Жмот, — сказал молодой копач. — Сколько работаем, даже стакана воды не дал.

У копачей с Рудаковым сразу установились плохие отношения: рыли копачи небрежно, не жалели кустов малины и смородины да еще отпускали разные поганые шуточки.

— Живут же люди, — проворчал лысый копач. — И от жены избавился, и кассу взял… а тут копай за трешку в сутки.

— Ты думаешь, он кассу взял? — заинтересовался молодой копач.

— А кому же еще? С этим… бухгалтером Минаковым сговорились и взяли. Проще пареной репы. Ловкач!

Семен Петрович продолжал молча чинить ступеньку.

— И выкрутится, — молодой оперся на лопату. — Что он, дурак, что ли, ее в саду закапывать? Речка-то она вон, рядом. К ногам камень привязал — и будет лежать до высадки человека на Марсе.

— Ладно, разболтался, — лысый поплевал на ладони. — Поехали, а то вон милиция топает.

Во двор входил младший лейтенант Кобчиков.

— Ну как дела? — энергично воскликнул он, пройдя сразу к копачам и не поздоровавшись с Рудаковым. — Сколько квадратов сделали?

— Ноль целых и одна десятая, — сострил лысый. — Ты сам, начальник, попробуй в такую жару повкалывай. Да еще за трешку в сутки.

— Разговорчики!

Младший лейтенант осмотрел две ямы, которые выкопали лысый и молодой, и вздохнул:

— С такими темпами нам работы на всю пятилетку хватит.

— Пивка бы сходить попить, товарищ старший лейтенант. — Лысый нарочно повысил в звании Кобчикова и сглотнул пересохшим ртом. — А то сейчас народ с завода повалит — до утра стоять придется.

— Ладно. Идите, — вздохнул младший лейтенант. — Все равно от вас толку, как…

— Благодарствуем. Моя милиция меня бережет. — Копачи поставили лопаты к стене дома и торопливо ушли, боясь, что он передумает.

Кобчиков с озабоченным видом осмотрел ямы, не нашел в них ничего примечательного, и у него сделалось огорченное лицо. Огорченное и обиженное, как у мальчишки, которому не дают любимую игрушку.

Младший лейтенант подошел к Рудакову, посмотрел, как тот работает, сказал:

— Слушайте, Рудаков… Бросьте упрямиться… Зря только людей мучаете. Все равно ведь найдем. Не во дворе, так в речке. Не в речке, так в Пещерах. Или в лесу. Год, два, три будем искать, а найдем.

— Дурная голова рукам покоя не дает, — буркнул Семен Петрович.

— Что вы сказали?

— Я говорю: копайте, если желание есть.

— Давайте по-хорошему, Рудаков.

— Я и так по-хорошему. Весь сад испохабили, другой бы давно жалобу подал.

— Чего ж вы не подаете?

— Вас, товарищ Кобчиков, жалко. Молодой вы еще. Выговор дадут — карьеру себе сгубите. Вам ведь не жена моя, товарищ Кобчиков, нужна. В вас честолюбие бродит. Год у нас работаете, а ничем не отличились. Так, пьянки да драки… Не везет вам. Вот вы и уцепились за мою жену.

Младший лейтенант нахмурился.

— Полегче на поворотах, товарищ Рудаков!

— Или с «ограблением века», например, вы горячку порете. Чтобы отличиться, скорее дело закрыть. Не дан бог еще область перехватит. Собаку, беднягу, за сколько верст гнали. А дело-то не такое ясное, как вам кажется.

— Уж не вы ли замешаны?

— Может, и я. Проверьте. Почему Минаков взял документы? Зачем они ему нужны? Чего ж вы молчите?

Главный бухгалтер разогнулся, положил на крыльцо молоток и ехидно посмотрел на милиционера.

— Поймаем Минакова и узнаем. А вы не лезьте не в свое дело. Мало, что ли, своего? — Кобчиков с вызовом глянул на своего противника.

Тот усмехнулся.

— А что будет, товарищ Кобчиков, если я вам место укажу?

— Шуточки шутите, товарищ Рудаков, — младший лейтенант тоже усмехнулся, но тело его напряглось.

— Вдруг не шуточки?

— Дайте слово, что не шутите, товарищ Рудаков.

— Вот еще, товарищ Кобчиков. Какое может быть слово у убийцы?.. Так что тогда будет?

У младшего лейтенанта, видно, пересохло в горле: он хотел что-то сказать, но вместо слов послышался какой-то клекот.

— Может, водички принести?

— Не надо.

— Так что тогда будет?

— Вы смягчите свою участь.

— И все?

— Что же вам еще надо?

— Глупость говорите, товарищ младший лейтенант. Сейчас я свободный, а тогда сяду за решетку. Что лучше?

— Кроме того… вы облегчите совесть.

Рудаков опять усмехнулся и взял молоток.

— Мы в ладах со своей совестью. Я не то имею в виду. Что с вами будет, товарищ младший лейтенант?