Читаем Диверсант № 1 полностью

На смотровой площадке, покрытой суховатой горной травой, уже приготовившейся к приему раннего горного снега, собралось много желающих полюбоваться не слишком частым зрелищем. Большинство людей было одето достаточно тепло, чтобы не чувствовать холода с близкого склона гор. Джошуа выделялся среди них, как белая ворона. Но его смущало не несоответствие собственной одежды месту, а в самом деле ощущение забирающейся под одежду прохлады. В нормальном костюме здесь можно запросто замерзнуть и уехать, не дождавшись кульминации зрелища.

Люди показывали пальцами на вертолет, приближающийся к вершине. Но на вертолет смотреть Джошуа показалось не очень интересным, к тому же он не потрудился запастись солнечными очками, а рассматривать покрытый снегом Монблан без очков оказалось просто больно – уже через несколько секунд глаза начало резать и на ресницах появились слезы. Джошуа опустил голову и стал снова рассматривать публику.

Почти все с фотоаппаратами. Хотя Джошуа трудно было понять, какой смысл снимать чужой полет. Вот если снимать во время своего полета сверху этих самых людей – это была бы память.

– Летят, трое летят! – выкрикнул кто-то.

Джошуа глянул на склон. Не с вершины горы, а откуда-то сбоку быстро приближались три жирные точки, а над точками тонко прорисовывались полоски. Но точки росли, приобретали контуры, и скоро стало прекрасно видно самих дельтапланеристов и их разноцветные дельтапланы. Цвета они подбирали по принципу французского флага. Должно быть, предваряя этим выступление американца. Французы свой флаг любят, но к гостям всегда относятся с уважением.

– Прямо на нас летят, – сказал чей-то скрипучий голос с мягким акцентом. Голос показался отдаленно знакомым, и Джошуа не поленился посмотреть.

Весьма преклонных лет женщину, должно быть, инвалидку, привез сюда в коляске молодой человек приятной наружности. Лицо женщины было прикрыто платком, к тому же смотрел Джошуа не сбоку, а еще и чуть-чуть сзади, и потому не смог рассмотреть лицо. А вот молодого человека он определенно уже видел. Впрочем, это могли быть и постояльцы отеля «Альберт Первый», и просто туристы, которых он встречал на улице, и посетители казино.

Нет. Он видел этого молодого человека раньше!

Джошуа шагнул вперед, приближаясь, и остановился только в паре метров позади инвалидной коляски. Взгляд его упал на руку, поддерживающую коляску сбоку. Красивая сильная кисть с длинными пальцами. Но и тыльная сторона кисти, и сами пальцы сильно поросли черными волосами!

– Хотят пролететь прямо над нами!

Защелкали фотоаппараты. Так часто и так громко, что звуки эти походили на автоматные очереди.

Дельтапланеристы приближались стремительно.

– Они что-то несут в руках!

И уже при приближении это «что-то» отделилось от дельтапланов и стало быстро приближаться к земле. Люди со смехом шарахнулись в стороны. Они поняли, что дельтапланеристы ведут бомбардировку снежными комьями со склона Монблана. Один из комьев упал прямо под ноги старушке в инвалидной коляске. Молодой человек еле-еле успел чуть сдвинуть колеса, чтобы снежный кусок не упал инвалидке на колени. Она скрипуче засмеялась.

– А если бы это была настоящая граната? – громко, с какой-то даже издевкой в голосе спросил Гольдрайх, прекрасно зная, что его поймут правильно.

Молодой человек и старушка в коляске обернулись резко и одновременно. Он сразу узнал их. И по глазам понял, что они тоже его узнали.

– Кто же будет бросать гранату в мирных людей? – Арабка очень старалась придать своему голосу старческую скрипучесть. Это у нее получалось хорошо, но лицо при разговоре сильно напрягалось. Такая мимика может человека выдать.

– Террористы… – просто ответил Джошуа. – Им все равно, кого взрывать!

3

Комиссар Костромин сразу после отъезда Басаргина в МУР выполнил неимоверно сложную задачу – выпроводил неугомонных мальчишек-близнецов, сыновей Александра и Александры, из офиса и вздохнул спокойно. По крайней мере, пока дверь закрыта, здесь ничего не должно сломаться, взорваться или пропасть настолько бесследно, что даже лучшие сыщики Интерпола не в состоянии будут найти это.

– Я попрошу меня некоторое время не беспокоить, – сказал он Александре. – Мне надо сосредоточиться, кое-что осмыслить и сделать. Когда я закончу работу, я сообщу.

И сел за компьютер.