Читаем Дюна полностью

Наркотик этот… Он уже кое-что знал о нем и понимал, что происходит с матерью, но в его знаниях не было глубинного ритма, взаимного отображения.

Вдруг он понял, что одно дело видеть прошлое в настоящем, но истинное испытание для провидца – видеть прошлое в грядущем.

Все вещи твердили: они иные, не те, какими кажутся.

– Выпей, – сказала Чани. И повела трубкой перед его губами.

Пол выпрямился, поглядел на Чани. Он чувствовал вокруг себя праздничное возбуждение. И понимал, что произойдет с ним, если он выпьет свою долю жидкости, основой которой было изменившее его вещество, – он вновь увидит время… время, ставшее пространством.

Из-за спины Чани Стилгар произнес:

– Пей-ка, парень. Ты задерживаешь весь обряд.

Пол прислушался к воплям толпы, к диким выкрикам: «Лисан аль-Гаиб! Муад'Диб!» Он поглядел на мать – она словно уснула сидя, спокойно и глубоко дыша. Из будущего, что было его одиноким прошлым, выпорхнула фраза: «Она спит в Водах Жизни».

Чани потянула его за рукав.

Пол взял наконечник трубки в рот, толпа закричала, жидкость хлынула в его рот. Чани надавливала на бурдюк. От запаха специи у него закружилась голова. Чани перехватила трубку, опустила мешок вниз, в жаждущие руки. Он перевел глаза на зеленую траурную ленту, охватившую ее предплечье.

Когда он выпрямился, Чани заметила направление его взгляда.

– Я могу оплакивать отца, даже блаженствуя среди вод. Этому научил нас он сам. – Взяв его за руку, она потянула его за собой вдоль края возвышения. – В одном мы схожи с тобой, Усул. Харконнены забрали жизни наших отцов.

Пол следовал за ней. Голова его сперва словно отделилась от тела, а потом вернулась на место, но так, что все перепуталось. Нетвердые ноги уплыли в какую-то даль.

Они вошли в боковой проход, стены его были освещены редкими светошарами. Пол чувствовал, что наркотик начинает действовать на него, открывая время, словно бутон цветка. Ему пришлось ухватиться за Чани, чтобы удержаться на ногах, когда они повернули в другой, тускло освещенный тоннель. Очертания сильных мышц и упругих округлостей под ее одеянием будоражили его кровь. И вместе с наркотиком чувство это сплетало прошлое и будущее в сиюминутное, словно бы он смотрел новым сверхзрением сразу в три стороны.

– Я знаю тебя, Чани, – прошептал он. – Мы сидели с тобой среди скал, а я утешал тебя. Мы ласкали друг друга во тьме ситча, мы… – Он словно потерял мысль, попытался качнуть головой и споткнулся.

Чани помогла ему устоять и, раздвинув плотные занавеси, провела его в темную комнату, освещенную теплым желтым светом… Низкие столики, подушки, постель, застеленная покрывалом.

Пол почувствовал, что она остановилась. Чани смотрела на него с тихим ужасом в глазах.

– Объясни мне свои слова, – сказала она.

– Ты – сихайя, – ответил он. – Весна в пустыне.

– Когда племя делит Воду, – сказала она, – все мы вместе… все… мы… соединяемся. И я… могу представить себя с другими, но… не с тобой.

– Почему?

Он пытался разглядеть ее, но прошлое и будущее сливались и мешали ему. Он видел ее сразу в бессчетном количестве поз, ситуаций и положений.

– В тебе есть что-то страшное, – сказала она. – Когда я увела тебя от них, я сделала это специально… я знала, что люди хотят именно этого. Ты… словно давишь на людей! Вынуждаешь нас видеть.

Он заставил себя проговорить:

– А что видишь ты?

Чани посмотрела вниз на свои руки.

– Ребенка… у меня на руках. Нашего… твоего и моего. – Она прикрыла рот ладонью. – Откуда могу я знать каждую черточку твоего тела?

«И у них есть кроха этого дара, – подумал Пол, – только они подавляют его, он их страшит».

Зрение на мгновение прояснилось, он увидел, что Чани дрожит.

– Что ты хочешь сказать? – спросил он.

– Усул, – прошептала она, все еще дрожа.

– В будущее не спрячешься, – проговорил он.

Глубокое сочувствие к ней охватило его. Обняв, он погладил ее по голове.

– Чани, Чани, бояться не надо.

– Помоги мне, Усул, – вскрикнула она.

И когда она промолвила эти слова, наркотик довершил свою работу, словно сорвав завесу, не дававшую его глазам увидеть серую бурлящую мглу грядущего.

– Ты так спокоен, – сказала Чани.

Он воспринимал… время лежало перед ним, словно бы поднявшись в неведомом измерении, он мог взглянуть на него сверху. Оно текло вперед бурлящей рекой, узкой и вместе с тем широкой, через невод, несущий бесчисленные миры и силы… Тугой канат, по которому можно было идти, и одновременно провисший шнур, на котором трудно даже удержаться.

С одной стороны была Империя, и Харконнен по имени Фейд-Раута грозил ему… сардаукары, как рассерженные пчелы, взлетали со своей планеты, чтобы громить и громить Арракис. Гильдия и ее тайные замыслы… Бинэ Гессерит с их идеей селекции. Все они грозовой тучей высились на горизонте… Их удерживал Вольный народ со своим Муад'Дибом, спящий гигант, поднявшийся на покорение целой Вселенной.

Пол видел себя в самом центре, сердцевине – точка опоры, на которой держалась вся Вселенная. Он шел словно по проволоке, среди покоя и мира, счастливый, и Чани с ним рядом. Впереди пока было время относительного покоя, которому суждено вновь смениться насилием.