— А теперь, Поль-Муад-Диб, подтяни-ка свой влагоджари! — он бросил взгляд на Чейни: — Чейни! У Поля-Муад-Диба носовые затычки просто хуже некуда. А я вроде-бы приказывал тебе присматривать за ним!

— У меня не было ноздревых затычек, Стилгар, — начала оправдываться та, — а тут еще Джамис…

— Хватит об этом!..

— Мне придется поделиться одной из своих, Я пока могу протянуть на одной…

— Нет, не можешь, — оборвал ее Стилгар. — Я знаю, что у кого-то должны быть запасные. У кого есть запасные? В конце концов, мы боевой отряд или шайка бандитов?

Из толпы протянулись руки, предлагая жесткие ворсистые цилиндрики. Стилгар отобрал четыре и передал их Чейни.

— На, подгони их для Узула и саяддины.

Из задних рядов раздался голос:

— Эй, Стилгар, а что с водой? С теми литровками у них в вещмешке?

— Я знаю, Фарок, что у тебя не хватает воды, — и Стилгар посмотрел на Джессику.

Она кивнула.

— Распределить одну флягу между нуждающимися. Где водный надзиратель… где смотритель? А, Шимум, проследи-ка, пусть отмерят, сколько требуется. И чтоб ни каплей больше. Саяддина соблаговолила поделиться своей водой. В сиче все возместить ей по полевому курсу.

— Полевой курс — это сколько? — спросила Джессика.

— Десять к одному.

— Но…

— Это мудрый закон, ты сама убедишься, — Стилгар не дал ей договорить.

В задних рядах раздался шорох джубб — люди отходили в сторону делить воду.

Стилгар поднял руку и воцарилось молчание.

— О Джамисе. Я требую полного ритуала. Джамис был нашим товарищем и братом — ичван бедуином. Мы не тронемся с места, пока не отдадим дань уважения тому, кто поединком тахадди укрепил наше будущее. Я взываю к закону. Мы отправим обряд на закате солнца, когда тьма покроет его…

Слушая Стилгара, Поль почувствовал, что снова проваливается в бездну… бездну слепого времени, в его мозгу не оставалось ни прошлого, ни будущего — кроме… кроме… он видел, как развевается черно-зеленое знамя Атрейдсов… развевается где-то далеко впереди, и еще он видел легионы фанатиков и окровавленные сабли джихада.

Этого не будет, твердил он про себя. Я не могу этого допустить.

~ ~ ~

В тишине пещеры Джессика слышала поскрипывание песка под ногами людей, слышала отдаленные крики птиц, про которые Стилгар сказал, что это перекликаются его часовые.

Огромные пластиковые заглушки на входах в пещеру были вынуты. Она видела, как движутся вечерние тени по козырьку скалы впереди и по открытой низине сзади. Но и в тускнеющем свете чувствовался дневной жар. Она знала, что ее тренированное восприятие скоро научится тому, чем владеют все вольнаибы — ощущать малейшее изменение во влажности воздуха.

Как бросились они подтягивать свои влагоджари, едва заглушки были вынуты!

В глубине пещеры кто-то затянул унылое причитание:

Джессика машинально перевела: Вот зола! А вот корни!

Начинался обряд погребения Джамиса.

Она смотрела на аракианский закат, на разбросанные по небу цветовые пласты. Ночь потихоньку натягивала свое покрывало на далекие скалы и дюны. Жара продолжала давить.

Жара заставила ее сосредоточиться на воде, и она подумала: Ведь надо же — целый народ приучен пить в определенное время.

Пить.

Она все еще помнила залитые лунным светом каладанские волны, белым кружевом рассыпающиеся на прибрежных скалах… ветер, тяжелый от влажного воздуха. Тот ветер, что шевелил сейчас складки ее джуббы, казалось, опалял незащищенную кожу на лбу и щеках. Новые носовые фильтры раздражали ноздри, и она обнаружила, что никак не может отвлечься от мысли о трубочке, сбегающей через ее лицо в карман влагоджари, чтобы выделять влагу из дыхания.

Весь этот костюм — попросту потосборник!

«Тебе станет удобнее во влагоджари, когда твое тело избавится от лишней воды», — сказал Стилгар.

Она знала, что он прав, но от этого удобнее не становилось. Бессознательная сосредоточенность на воде мешала думать. Нет, поправила она себя, сосредоточенность на влаге.

Какое тонкое и какое весомое различие!

Она услышала приближающиеся шаги и обернулась, зная, что увидит Поля и следующую за ним как хвостик лукавую девочку, Чейни.

Тоже надо обдумать. Надо бы поговорить с Полем об их женщинах. Ни одна из этих пустынниц не годится в жены герцогу. В наложницы — да, но не в жены.