Читаем Дюна полностью

Скайтейл пожал плечами. Для этой встречи он выбрал круглое открытое лицо, веселые глаза, полные губы — внешность довольно низкого коротышки. Сейчас, глядя на соучастников заговора, он подумал, что инстинктивно сделал идеальный выбор. Он единственный из них мог выбирать из большого набора внешностей. Он человек-хамелеон, лицевой танцор. Внешность, которую он сейчас надел, заставляла остальных воспринимать его слишком легко.

— Ну, так как же? — настаивала Преподобная мать.

— Я наслаждался покоем, — сказал Скайтейл. — Лучше не выражать вслух нашу враждебность.

Преподобная мать отпрянула от него, и Скайтейл увидел, как она меняет свою оценку. Все они прошли жестокую школу прина-бинду, все владели своими мышцами и нервами так, как мало кто из людей. Но Скайтейл, лицевой танцор, мог делать со своими мышцами и нервами то, что было недоступно другим, и вдобавок обладал особым даром проникновения — он мог надевать на себя не только внешность другого человека, но и вживаться в его душу.

Скайтейл дал ей возможность завершить переоценку, потом коротко сказал:

— Яд! — Он произнес его с такой интонацией, как если бы только один понимал его истинное значение.

Представитель Союза шевельнулся, и его голос полился из блестящего шара, укрепленного в углу контейнера:

— Мы говорим не о физической отраве, а о психической. Скайтейл рассмеялся. Смех на языке марибхаза срывал маску с собеседника, и тому нечего было больше прятать.

Ирулэн довольно улыбнулась, но в глазах Преподобной матери блеснул гнев.

— Прекратите! — не выдержала Моахим.

Скайтейл замолчал, но теперь общее внимание было приковано к нему: Адрик разгневан, Моахим взбешена, Ирулэн удивлена, но забавляется.

— Наш друг Адрик предполагает, — сказал Скайтейл, — что две опытные Бене Гессерит не знают всех возможностей обмана.

Моахим отвернулась и посмотрела на холодные холмы планеты родины Бене Гессерит. Скайтейл понял, что она готова пойти на уступку. Это хорошо. Другое дело — Ирулэн.

— Вы с нами или нет? — спросил Адрик, глядя на Скайтейла своими круглыми глазами грызуна.

— Дело не во мне, — ответил Скайтейл. Он продолжал удерживать внимание Ирулэн. — Вы удивлены, принцесса, зачем мы с таким риском добирались сюда за много парсеков?

Она кивнула.

— Для того разве, чтобы обменяться банальностями с человеком-рыбой или спорить с толстым танцором тлелаксу? — спросил Скайтейл.

Она отошла от бака, недовольно отмахиваясь от густого запаха меланжа.

Адрик воспользовался этим моментом, чтобы бросить себе в рот таблетку меланжа. Он ел спайс и дышал им, он даже пил его, как заметил Скайтейл. Вполне понятно — спайс обостряет проницательность рулевого, дает ему возможность вести лайнеры Союза со сверхсветовой скоростью. Спайс помогает ему угадывать курс, на котором корабль не подстерегает опасность. Сейчас Адрик ощущал присутствие другой опасности, но на этот раз ему не мог помочь даже его меланжевый костыль.

— Я думаю, с моей стороны было ошибкой приехать сюда, — сказала Ирулэн.

Повернувшись к ней, Преподобная мать, точно рептилия, раскрыла глаза, затем снова закрыла их.

Скайтейл перевел взгляд с Ирулэн на контейнер, будто приглашая принцессу разделить его точку зрения. Он знал, что Адрик ей отвратителен: самоуверенный взгляд, отвратительные руки и ноги, медленно двигающиеся в газе, клубы меланжевого запаха вокруг. Она задумывается над его сексуальными обычаями, подумывает, как странно было бы видеть себя парой такого существа. Даже генератор поля, который создавал для Адрика невесомость космоса, отделяет его от нее.

— Принцесса, — сказал Скайтейл, — благодаря присутствию Адрика, пророческие способности вашего супруга не смогут проникнуть в некоторые события, включая и нашу встречу… предположительно.

— Предположительно, — механически повторила Ирулэн. Преподобная мать кивнула с закрытыми глазами.

— Сущность проникновения в будущее непонятна даже тем, кто обладает этим даром, — сказала она.

— Я полномочный представитель Союза и обладаю этой способностью, — заявил Адрик.

Преподобная мать снова открыла глаза. На этот раз с проницательностью, свойственной Бене Гессерит, она смотрела на лицевого танцора. Она взвешивала его слова.

— Нет, Преподобная мать, — пробормотал про себя Скайтейл, — я не так прост, каким кажусь.

— Мы не понимаем сущности проникновения, — сказала Ирулэн. — Вот, например, Адрик говорит, что мой муж не может знать, видеть или предвидеть то, что происходит в присутствии рулевого Союза, — этому мешает его воздействие. Но каковы границы этого воздействия?

— Существуют люди и явления в нашей Вселенной, о которых я знаю лишь по их последствиям. — Рыбий рот Адрика сжался в тонкую линию. — Я знаю, что они существуют… где-то. Как морское животное колеблет поверхность моря, так и проникновение в будущее лишь колеблет ткань Времени. Я видел места, где был ваш супруг. Но ни его самого и ни тех, кто разделяет его цели и стремления, я не видел. Точно так же я сам укрыт от него и могу укрыть всех наших.

— Ирулэн не ваша, — возразил Скайтейл, искоса взглянув на принцессу.