Читаем Дюна полностью

— До меня… доходили слухи, моя госпожа. Но я не хотел усугублять ваше бремя.

— Хават! — крикнула она. — Я хочу, чтобы немедленно привезли Зуфира Хавата!

— Но, моя госпожа…

— Немедленно!

"Это должен быть Хават, — подумала она. — Такие подозрения, как эти, не могут исходить из другого источника. Иначе им нет веры.

Айдахо покачал головой, бормоча:

— Черт бы все побрал…

Джессика перевела взгляд на чашку в своей руке и резко выплеснула ее содержимое в лицо Айдахо.

— Заприте его в одной из комнат для гостей, в восточном крыле, приказала она. — Пусть проспится.

Охранники хмуро посмотрели на нее. Один сказал:

— Может быть, нам стоит отвести его еще куда-нибудь, моя леди. Мы могли бы…

— Ему следует находиться там! — отрезала Джессика. — Для него там есть работа. — В ее голосе зазвучала горечь. — Он умеет так хорошо наблюдать за леди!

Охранник сглотнул слюну.

— Вам известно, где находится герцог? — спросила она.

— Он на командном посту, моя госпожа.

— Хават с ним?

— Хават в городе, моя госпожа.

— Немедленно приведите ко мне Хавата! — распорядилась Джессика -Когда он придет, проводите его в мою гостиную.

— Но, моя госпожа…

— В случае необходимости я свяжусь с герцогом, — сказала она. -Надеюсь, такой необходимости не будет Я не хочу беспокоить его, вмешивая в это дело.

— Да, моя госпожа.

Джессика сунула чашку в руки Шадоут и встретилась с вопрошающим взглядом ее синих глаз.

— Вы можете идти спать, Шадоут.

— Вы уверены, что я вам не нужна, госпожа?

— Вполне, — усмехнулась Джессика.

— Возможно, с этим надо подождать до завтра, — предложил Уйе. — Я могу дать вам снотворное и…

— Возвращайтесь к себе и предоставьте мне действовать самой. Я сама решу, что делать, — сказала она. Чтобы смягчить суровость своего тона, она потрепала его по руке — Это единственный путь.

Высоко подняв голову, она резко повернулась и направилась к себе. Холодные стены… коридоры… знакомая дверь. Она рванула ее на себя, вошла и захлопнула ее за собой. Остановившись возле двери, она замерла, глядя на закрытые защитным полем двери и окна своей гостиной. "Хават? Может ли он быть одним из тех, кого удалось подкупить Харконненам? Что ж, посмотрим…?

Джессика подошла к глубокому старомодному креслу под вышитым чехлом и повернула его так, чтобы можно было сидеть лицом к двери. Внезапно она вспомнила о крисноже, прикрепленном к ноге. Она сняла ножны и зажала кинжал в руке. Еще раз она внимательно оглядела комнату, запечатлевая в памяти каждую мелочь: стул в углу, стулья с прямыми спинками вдоль стены, два низких столика, ее цитра у двери в спальню.

Суспензерные лампы заливали комнату бледно-розовым светом. Она притушила их, села в кресло и, потеребив обивку, оценила ее прочность.

«А теперь пусть приходит, — подумала она. — Увидим, что будет». И она принялась готовить себя к встрече, как это делали Боне Гессерит: собрать терпение, наполнить себя силой.

Раньше, чем она ожидала, в дверь постучали, и появился Хават. Слезящиеся глаза старика блестели. Освещение комнаты придавало его морщинистой коже желтоватый оттенок; на рукаве виднелось мокрое пятно.

Она поняла, что это кровь. Указав на один из стульев с высокой спинкой, она сказала:

— Сядь на этот стул лицом ко мне.

Хават поклонился и сделал так, как она ему велела. «Все этот пьяный дурак Айдахо», — подумал он. Он изучал лицо Джессики, удивляясь ее выдержке.

— Нам потребуется много времени, чтобы объясниться, — сказала Джессика.

— Что вас беспокоит, моя госпожа? — Он сел, положив руки на колени.

— Не надо играть со мной в прятки! — взорвалась она. — Если Уйе не сказал, зачем тебя вызвали, то это должен был сделать один из охранников. Можем мы быть, по крайней мере, честными друг с другом?

— Как пожелаете, моя госпожа.

— Прежде всего ты ответишь мне на один вопрос, — сказала она. -Являешься ли ты агентом Харконненов?

Хават сорвался с места, его лицо потемнело от гнева. Он резко бросил: — И вы смеете обвинять меня в этом?

— Сядь, — сказала она. — Ты тоже осмелился обвинить меня в этом.

Он медленно опустился на стул. А Джессика, читая его мысли, с облегчением подумала: «Это не Хават».

— Теперь я знаю, что ты хранишь верность моему герцогу, — сказала она. — Поэтому я готова простить тебе свою обиду.

— А есть ли что прощать, госпожа?

Джессика нахмурилась, размышляя: «Может сказать ему о моем главном козыре? О дочери герцога, которую я вот уже несколько недель ношу под сердцем? Нет! Сам Лето еще не знает об этом. Это только осложнит его жизнь, рассеет его внимание в то время, когда он должен сосредоточить все свои силы на борьбе за наши жизни. Еще не пришло время об этом говорить». — Знающий правду разрешил бы этот наш спор, — примирительно произнесла она, — но у нас нет такого Человека.

— Как скажете. У нас нет человека, знающего правду.