Читаем Дюна полностью

Барон опустил глаза, напуганный гневом императора. Деликатность его положения, при котором он становился в полную зависимость от конвенции и от диктата Великих домов, смущала его. «Намерен ли он убить меня? спросил себя барон. — Невозможно! Только не теперь, когда здесь собрались все Великие дома и ждут лишь предлога, зацепившись за который, они смогут извлечь выгоду из беспорядков на Арраки».

— Вы взяли заложников? — спросил император.

— Это бесполезно. Ваше величество, — сказал барон. — Эти сумасшедшие Свободные служат панихиду по каждому, попавшему в плен, и ведут себя так, как будто его уже нет в живых.

— И что же?

Барон медлил, бросая взгляды по сторонам и думая об окружающих его со всех сторон металлических конструкциях. Все это несло на себе печать такого умопомрачительного богатства, что даже барон испытывал чувство благоговения. «Он привез пажей и несчетное количество слуг, женщин и обслуживающий персонал: парикмахеров, дизайнеров — целый рой дворцовых паразитов. Подлизывающиеся, заискивающие, „терпящие лишения“ вместе с императором... все они здесь затем, чтобы наблюдать, как он ведет это дело к концу, иронизируя над дерущимися и делая кумиров из раненых».

— Возможно, вам не удавалось находить нужных пленных, — сказал император.

«Ему что-то известно», — подумал барон. Страх так сильно сжал его желудок, что невыносимой стала даже сама мысль о еде. Но чувство страха походило на голод, и он уже несколько раз балансировал на суспензорах, готовый к тому, чтобы отдать нужные распоряжения о еде. Однако здесь не было никого, кто повиновался бы его приказаниям.

— У вас есть какие-нибудь соображения насчет личности Муаддиба? спросил император.

— Это, наверняка, один из умма, — сказал барон. — Свободный фанатик, религиозный авантюрист, какие регулярно возникают на гребнях цивилизации, как это известно Вашему величеству.

Император бросил взгляд на свою Предсказательницу правды и снова повернулся к барону.

— И больше об этом Муаддибе вы ничего не знаете?

— Он — сумасшедший, — сказал барон. — Все Свободные — слегка помешанные.

— Сумасшедший?

— Его люди идут в битву с его именем на устах; женщины бросают в нас своих детей и сами бросаются на ножи, открывая мужчинам путь. Они не знают никаких... никаких приличий!

— Ах, как это скверно! — пробормотал император, и от барона не ускользнула ирония в его голосе. — Скажи мне, мой дорогой барон, обследовали ли вы районы Арраки, лежащие у южного полюса?

Барон вскинул глаза на императора, пораженный внезапным изменением темы.

— Но... вы же знаете. Ваше величество, что вся эта территория необитаема. Там хозяйничают ветер и черви. На тех широтах нет даже спайса. — Вы не получали сообщений о том, что со спайсовых лихтеров замечали полосы залежей?

— Подобные отчеты поступали всегда. Некоторые из них расследовались. Много топтеров пропало без вести. Это обходится слишком дорого, Ваше величество. На юге Арраки люди долго жить не могут.

— Вот как! — сказал император. Он щелкнул пальцами, и дверь, находящаяся за троном, открылась. Вошли два сардукара, которые вели за руки девочку лет четырех. На ней была черная аба с откинутым капюшоном. Застежки стилсьюта свободно болтались у горла. Синие, как у Свободных, глаза твердо смотрели с нежного округлого личика. Она вовсе не казалась испуганной, и в ее взгляде было что-то такое, от чего барон почувствовал беспричинную тревогу.

Даже старая Предсказательница правды отпрянула, когда ребенок проходил мимо нее. Старая колдунья была потрясена ее присутствием. Император откашлялся, намереваясь заговорить, однако ребенок опередил его. Голосок у девочки был тонкий, по-детски шепелявый, но очень отчетливый.

— Так, значит, это — он? — проговорила она. — Не очень-то хорошо он выглядит, правда? Просто старый испуганный толстяк, слишком слабый, чтобы удержать свое тело на ногах без помощи суспензоров. Подобное заявление из уст младенца прозвучало настолько неожиданно, что барон молча воззрился на нее, потеряв от ярости дар речи. «Что это за карлица?» — спросил он себя.

— Дорогой мой барон, — сказал император, — познакомьтесь с сестрой Муаддиба.

— С сестрой?! — барон повернулся к императору. — Я вас не понимаю.

— Я тоже иногда ошибаюсь «из-за излишней осторожности», — буркнул император. — Мне сообщили, что ваши необитаемые районы хранят следы человеческой деятельности.

— Но это невозможно! — запротестовал барон. — Там черви... такие пески...

— Похоже на то, что эти люди умеют избегать червей, — сказал император.

А девочка, усевшись на край помоста у подножия трона, свесила ноги и начала болтать ими, совершенно не обращая внимания на окружающих. Она казалась очень уверенной в себе.

Барон, не отрываясь, смотрел на эти болтающиеся ножки, на колышущийся край плаща, на сандалии, мелькающие под ним.