Читаем Дюна полностью

— Так… для меня не нашлось даже «доброго утра», — упрекнул он. -Скажи, какую колючку ты всадил в старого Хавата? Он промчался мимо меня, будто спешил на похороны своего заклятого врага.

Пол улыбнулся. Он очень любил этого толстяка, чьи проказы и шутки скрашивали ему годы детства.

Хэллек снял с плеча музыкальный инструмент и принялся напевать, аккомпанируя себе на бализете.

Пол встал и прошелся по комнате.

— Ну, Гурни, ты что, пришел заниматься со мной музыкой? А ведь сейчас самое время подраться.

— Нет, нашим приятным дням пришел конец, — сказал Хэллек.

— А где Дункан Айдахо? — спросил Пол. — Разве он не собирается обучать меня сегодня обращению с оружием?

— Дункан со вторым отрядом уже на пути к Арраки. У тебя остался только я.

— Может, тогда споешь мне балладу? Я хочу знать, как это делается.

Гурни рассмеялся и начал петь.

— Неплохо, — сказал Пол. — Но если бы тебя слышала моя мать, она приказала бы прибить твои уши к дверному замку — для украшения.

Гурни подергал себя за уши:

— Неважное украшение.

Пол взял со стола защитный пояс и надел его:

— А ну защищайся!

Глаза Хэллека сделались круглыми от нарочитого изумления:

— Как? Твоя нечестивая рука поднялась на меня? Защищайся, отрок! -Хэллек взял рапиру и взмахнул ею в воздухе: — Я — дьявол, жаждущий крови! Пол взял другую рапиру и встал в позицию, выставив ногу вперед.

— Какого болвана прислал мне мой отец в учителя фехтования, нараспев произнес Пол, нажимая кнопку защитного поля и чувствуя его действие.

Хэллек зорко следил за движениями мальчика, и, когда тот направил тупое острие в его грудь, он увернулся от удара.

— Превосходно, — сказал Хэллек, — но ты раскрылся для скользящего удара из-под руки.

Опечаленный Пол отступил.

— Следовало бы проучить тебя за такую неосторожность.

Хэллек взял со стола кинжал:

— Вот с этой штуковиной не позволяй никому приближаться к тебе на расстояние вытянутой руки, даже в шутку не позволяй!

— Я сегодня не в настроении.

— Не в настроении?! — Голос Хэллека выдал его бешенство. — При чем тут настроение?! Ты ведь будешь драться по необходимости, а не по настроению. Настроение необходимо только для любви, для борьбы оно не годится.

— Извини, Гурни!

— Очень мне нужны твои извинения! Защищайся!

Хэллек активизировал поле и повел стремительную атаку, угрожающе направив свой кинжал вниз, а рапиру — вверх. Его прыжок сначала в сторону, а потом вперед не застал Пола врасплох. Но, отражая атаку, Полу пришлось отступить. Он почувствовал, как затрещало его поле, когда соприкоснулись рапиры.

«Что это сегодня на него нашло? — подумал Пол. — Он ведь не притворяется».

И Полу поневоле пришлось выхватить кинжал.

— Вот когда ты почувствовал в нем надобность! — усмехнулся Гурни.

"Предательство? — подумал Пол. — Нет, только не Гурни!?

Они продолжали драться. Выпады и парирование, нападение и защита. Воздух в защитных полях становился все более спертым, но с каждым контактом запах озона ощущался сильнее и сильнее. Мальчик продолжал отступать.

Пол отпарировал удар вниз, увидев рапиру Хэллека над краем стола. Отскочив в сторону, он выбросил вверх руку с рапирой, а кинжал направил к шее Хэллека, остановив лезвие в дюйме от яремной жилы.

— Ты этого хотел, Гурни?

— Посмотри вниз, мальчуган.

Пол увидел, что лезвие рапиры Хэллека находится против его паха.

— Нам бы следовало продолжить, — сказал Хэллек. — Когда тебя прижало, ты сразу начал драться в полную силу. И сразу появилось настроение.

Гурни усмехнулся волчьей улыбкой, и дрожь пробежала по его багровому шраму.

— А как ты на меня кинулся, будто и впрямь хотел моей крови. — Хэллек отбросил кинжал. — Если бы ты дрался ниже своих возможностей, мне пришлось бы оставить тебе отметину в виде хорошенького шрама. Я не хочу, чтобы мой любимый ученик пал от руки первого же Харконнена, будь они прокляты!

Пол выключил поле и облокотился об угол стола, переводя дыхание.

— Я этого заслуживаю, Гурни. Но мой отец рассердился бы на тебя, а я не хочу, чтобы ты платил за мои ошибки.

— Наоборот, он наказал бы меня, если бы я не сделал из тебя первоклассного бойца.

Пол выпрямился и вложил кинжал в ножны.

— То, что мы здесь делали, — не просто игра, — сказал Хэллек.

Пол кивнул. Его удивляла не свойственная Хэллеку серьезность. Он посмотрел на извилистый шрам под его подбородком, вспомнил историю о том, каким образом он был оставлен там скотиной Рабаном, одним из приближенных Харконнена. И Полу вдруг стало стыдно за то, что он мог даже на мгновение усомниться в Хэллеке. Потом он подумал, что Хэллек при этом чувствовал боль, хотя, возможно, и не такую сильную, какая была внушена ему Преподобной матерью. Он отогнал грустные мысли.

— Сегодня я рассчитывал на игру, — сказал Пол. — В последнее время все сделалось чересчур серьезным.

Хэллек отвернулся, пытаясь скрыть свои чувства. Что-то жгло ему глаза. В нем жила боль, боль за потерянное вчера, которое было отнято у него безвозвратно текущим временем. "Как быстро придется мужать этому мальчику, — подумал Хэллек. — Как быстро придется ему научиться считаться с жестокой необходимостью!?

Не оглядываясь, Хэллек проговорил: