«В людях этой пустыни есть отчаяние, — подумала она. — Я почувствовала это сегодня в себе Отчаявшиеся люди могли бы нас убить ради нашей воды». Она закрыла глаза, и, заслоняя собой беспредельные пространства пустыни, в памяти ее возникли картины Каладана. Однажды, еще до рождения Пола, она совершила с герцогом Лето прогулку по Каладану Они пролетали над южными джунглями, над бурыми зарослями сорной травы и рисовыми полями в дельтах И они видели ползущих среди зелени муравьев-рабочих, тащивших свой груз на суспензорных коромыслах. А на воде покачивались белые монетки одномачтовых судов. Все это было — и ушло... Джессика открыла глаза и снова оказалась в тишине пустыни.

Потеплевший воздух указывал на приближение нового дня. Над песком уже начали подниматься струйки нагретого воздуха И тут они услышали звуки, которые, раз услышав, никогда не забудешь.

— Червь, — прошептал Пол.

Он появился справа с тем беззаботным величием, которое не может не привлекать к себе внимание. Извивающаяся лента движущегося песка появилась в поле их зрения. Лента то поднималась, то опадала, как пена на воде. Она постепенно смещалась влево, потом исчезла. Звук стал тише, пока не пропал совсем.

— Мне случалось видеть космические фрегаты меньших размеров, прошептал Пол.

Она кивнула, продолжая смотреть в пустыню. Там, где прошел червь, осталась глубокая колея. Она тянулась справа налево, удручающе бесконечная, похожая на линию горизонта, перенесенную ближе.

— Когда мы отдохнем, — сказала Джессика, — нужно будет продолжить наши занятия.

Сдерживая внезапный приступ гнева, он сказал.

— Мама, не думаешь ли ты, что мы можем обойтись без...

— Сегодня ты поддался панике. Пол. Возможно, что ты знаешь свое сознание лучше, чем я, но о пранамускулатурной организации своего тела тебе предстоит еще кое-что узнать. Иногда тело действует независимо от сознания, само по себе, и здесь я могу тебя кое-чему научить. Ты должен уметь контролировать каждый мускул своего тела. Мы начнем с пальцев. — Она повернулась. — Идем под тент.

— Изучать свои мускулы! — Подумал он и посмотрел на свою руку. Какой жалкой она показалась ему по сравнению с таким существом, как червь!

Глава 6

Принцесса Ирулэн.

Разговоры с Муаддибом.

— Так, значит, ты и есть знаменитый Гурни Хэллек? — спросил контрабандист.

Хэллек стоял в круглом помещении внутри пещеры Напротив него за металлическим столом сидел человек в одежде Свободных, но глаза его были лишь подсвечены голубым, и это означало, что в его рацион входит и внепланетная еда.

Комната была устроена по типу рубки командира космического фрегата: коммуникаторы и экраны вдоль изогнутой под углом в 30 градусов стены, дистанционно управляемые приборы и кресла управления, письменный стол в форме настенного прожектора.

— Я — Стабан Туек, сын Эсмера Туека, — сказал контрабандист.

— Значит, вы тот, кого я должен благодарить за оказанную мне помощь, — сказал Хэллек.

— Садись.

Складное сиденье типа корабельного появилось из стены, и Хэллек со вздохом облегчения опустился на него, вдруг поняв, как он измучен. Теперь он мог видеть свое лицо, отражающееся в гладкой темной поверхности за спиной контрабандиста. Морщины усталости на бугристом лице заставили его нахмуриться. Хэллек отвернулся от своего отражения и посмотрел на Туека. Он видел в его лице разительное сходство с отцом — темные, нависшие брови, крупные щеки и нос.

— Ваши люди сказали мне, что ваш отец убит Харконненами, — сказал Хэллек.

— Харконненами или предателями из ваших людей, — возразил Туек.

Гнев заставил Хэллека забыть про усталость. Он весь подобрался:

— Вы можете назвать имя предателя?

— Мы не вполне уверены.

— Зуфир Хават подозревает леди Джессику.

— А, колдунью Бене Гессерит... возможно. Но Хават теперь в плену у Харконненов. — Я слышал, — Хэллек тяжело вздохнул. — Похоже, что самое страшное для нас еще впереди.

— Мы не должны привлекать к себе внимание, — сказал Туек.

Хэллек будто окаменел.

— Ты и твои люди, которых мы спасли, можете найти убежище у нас, сказал Туек. — Ты говоришь о благодарности. Отлично. Отработаете нам свои долги после, мы придумаем, как использовать хороших людей. Но если вы открыто выступите против Харконненов, мы вас уничтожим.

— Но они убили твоего отца, дружище!