Когда он женил сына, брачный контракт подписал сам король. Венчание состоялось 29 февраля 1764 года, а на следующий день маршал устроил роскошный пир в своем особняке на улице Нёв-Сент-Огюстен. В семь часов вечера там сыграли комедию Вольтера «Нанина» и новую пьесу «Любитель»; в половине десятого гости вернулись в салон и наблюдали с балкона фейерверк в саду, где был представлен штурм замка с потешными огнями. С десяти вечера до часу ночи продолжался ужин в роскошной галерее за большим столом на 64 куверта под сопровождение военных музыкантов и струнного оркестра короля. Когда подали кофе, сад озарился иллюминацией. В час ночи исполнили оперу о бракосочетании Венеры и Марса, завершившуюся балетом в храме Гименея. В три часа гости начали разъезжаться. Надо сказать, маршал воспользовался своим служебным положением: ему было доверено руководство театром итальянской комедии и комической оперы, и интендант королевских развлечений сэкономил своему патрону семь-восемь тысяч ливров, так что на праздник ушло «всего» 17 тысяч.

Кем же были новобрачные? 28-летний жених, несмотря на все должности и титулы, был совершенно заурядный человек, «папенькин сынок», и пока никак себя не проявил. В детстве отец отдал его в Клермонский коллеж, которым заправляли иезуиты, потом в Пажеский корпус при Большой конюшне. Понятно, что герцог де Фронсак должен был стать военным. В восемь лет его уже назначили полковником кавалерийского полка, который Людовик XV создал специально ради маршала за счет провинции Лангедок, где тот был наместником. В июле 1756 года двадцатилетний Луи Антуан примчался в Компьен к королю, чтобы сообщить радостную весть о взятии Менорки своим отцом, — и получил крест ордена Людовика Святого, которым обычно награждали только героев, отличившихся в бою, а также право унаследовать должность первого камергера. Потом он служил под началом своего отца в Ганновере и «за особые заслуги» во время двух мелких стычек был сделан бригадным генералом — в 25 лет, в то время как закаленные в боях офицеры тщетно ожидали повышения. Можно себе представить, как ненавидели в армии таких придворных шаркунов!

Сфера интересов новоиспеченного бригадного генерала, едва понюхавшего пороху, лежала очень далеко от военной науки. Весной 1760 года он вместе с мужем госпожи де Помпадур, Норманом д’Этиолем, присутствовал на сеансе экзорцизма: священник отец Лабар привел несколько бедных женщин с парижской мостовой и заставлял их каяться в грехах. Вскоре они начали биться в конвульсиях, требуя подвергнуть их жесточайшим карам. Под конец одну из них распяли! Не все из присутствующих аристократов сумели выдержать это зрелище до конца, однако Фронсак следил за ним с величайшим интересом и, как утверждают, даже прикончил шпагой одну из несчастных. Неудивительно, что он попал в поле зрения парижской полиции: инспектор Маре регулярно упоминал его имя в рапортах. Из них известно, что в 1761 году герцог де Фронсак обзавелся «галантным домом» на улице Шарантон; 27 февраля гости «предавались там всяким мерзостям, как обычно, и ужин завершился лишь в четыре часа утра». Один из осведомителей Маре, сводник Бриссо, поставлял «товар» веселой компании герцога де Фронсака, в которую входили принц крови герцог Шартрский, герцог де Лозен, герцог де Куаньи, маркиз де Лаваль… Если отец выбирал себе любовниц в самом высшем обществе, то сын довольствовался актрисами и содержанками.

Понятно, что он не мог стать хорошим мужем для 22-летней Аделаиды Габриэль д’Отфор, однако с точки зрения представлений о браке того времени Фронсак, сын «самого Ришельё», был блестящей партией. Да и 64-летний отец невесты, которому нужно было пристроить еще четырех дочерей, был только рад такому союзу. Вскоре брак принес плоды: уже 27 февраля 1765 года на свет появился Камилл, маркиз дю Пон-Курле. Правда, младенец был слабенький, поэтому все ожидали печального исхода и возлагали надежды на новую беременность герцогини. В самом деле, 25 сентября 1766-го в особняке на улице Нёв-Сент-Огюстен[4] родился Арман Эммануэль Софи Септимани де Виньеро дю Плесси, получивший титул графа де Шинона (когда-то этим городом управлял его великий предок кардинал де Ришельё). Его старший брат угаснет через восемь месяцев, но их мать скончается от «грудной болезни» еще раньше — 14 февраля 1767 года. Похоже, все потомки Виньеро были обречены на раннее сиротство.

Ученье и свет

Герцог де Фронсак почти совсем не интересовался сыном — у него были другие заботы. К счастью для малыша, у него оказалось много прелестных заботливых родственниц, в том числе тетки: по матери — маркиза де Нель и графиня де Растиньяк, и по отцу — его крестная Жанна Софи Элизабет Луиза Арманда Септимани де Ришельё, в замужестве графиня Эгмонт-Пиньятелли.