Читаем Дюк де Ришелье полностью

Путешествие продолжалось: Лангон, Дакс, Байонна, Тулуза, Безье, Монпелье, Тулон, Лион и, наконец, в августе 1783-го, Женева. Арман Эммануэль воспользовался пребыванием в этом городе, чтобы брать уроки итальянского, и после, в Генуе, чувствовал себя свободно во время приема в сенате. Тут его дед был в гораздо большем почете, чем в Бордо: в большом салоне палаццо Дориа ему воздвигли статую, а форт, построенный на холме во времена героической обороны от австрийцев, еще носил имя Ришельё. Во Флоренции граф де Шинон увиделся с последним представителем свергнутой английской королевской династии Стюартов — «добрым принцем Карлом», доживавшим свой век в изгнании. В Риме засвидетельствовал почтение шведскому королю Густаву III; возможно, они вместе вспоминали графиню Эгмонт… Кроме того, каждый француз непременно должен был нанести визит кардиналу де Бернису, послу французского короля, который сам жил здесь, точно государь. Арман Эммануэль присутствовал на нескольких ужинах в резиденции кардинала, один из которых был устроен в его честь. Бернис в 1758 году тоже рассорился с маршалом де Ришельё (тот способствовал его опале), однако к внуку у него претензий не было. После Рима — Мюнхен, где граф был представлен курфюрсту Баварскому Карлу Теодору; затем довольно длительная остановка в Вене, приемы в высшем обществе, знакомства с принцем де Линем, маршалом фон Ласси и министром князем фон Кауницем. Император Иосиф II, уже встречавший графа в Италии, был настолько очарован им, что, пригласив его на обед, удостоил той же чести аббата Лабдана, воспитавшего столь достойного юношу. В целом венское общество было приятно удивлено, увидев, что молодой француз ведет себя скромно, сдержанно и не заносчиво. Впрочем, по мнению австрийцев, многое объяснялось тем, что его бабушка была из рода Гизов и принадлежала к Лотарингскому дому. Арману тоже нравилось в Вене, так что любовь оказалась взаимной. Там же состоялись два знакомства, из которых вырастет крепкая дружба длиною в жизнь: с Александром Луи Андро, графом де Ланжероном (1763–1831), и Шарлем де Линем (1759–1792), сыном принца Шарля Жозефа де Линя, фельдмаршала и дипломата, бывшего накоротке со всеми монархами Европы.

Ланжерон был всего на три года старше Шинона, однако успел послужить во французской колонии Сан-Доминго (Гаити), стать капитаном в драгунском полку Конде и поучаствовать в Войне за независимость США. Внешне он являл собой полную противоположность Арману: болтун и острослов, способный польстить кому надо и отбрить нахала или невежу. В напудренном парике, одетый с иголочки, «щеголь из Булонского леса», как он сам себя называл, скользил по жизни, как по паркету светского салона, писал дурные стихи по любому поводу и волочился за женщинами — и при этом был храбрым воином и хорошим тактиком.

Однако пора было возвращаться во Францию.

По пути на несколько дней задержались в Берлине. Благодаря рекомендательным письмам от деда графу де Шинону разрешили присутствовать на армейских учениях, а на следующий день маркиз де Буйе представил его королю Фридриху Великому. Тому было 72 года; в разговоре с французским посланником он притворился, будто не понял, о ком речь: «Кто этот граф де Шинон, которого мне так горячо рекомендует маршал де Ришельё?» Надо сказать, великий воин был невысокого мнения о заслугах маршала, которого он считал «маркизом из комедии». Однако внук Ришельё, благоговевший перед прусским королем и имевший его портрет, сохранил самое благоприятное воспоминание об этой встрече. Вероятно, на Фридриха он произвел лучшее впечатление, чем его дед, поскольку, по свидетельствам современников, держался очень строго и солидно, при этом обладал невероятной памятью, острым умом и благодаря знаниям мог рассуждать на самые разные темы, изъясняясь просто, четко, строго по существу дела. Кстати, сам Шинон любил и уважал немцев и чувствовал себя в их обществе свободно.