Читаем Дитя магии полностью

— Не кричи, разбудишь своего друга, — невозмутимо заметила она. — Впустить — то и значит — впустить. Шали сейчас не имеет тела, он лишь некая магическая субстанция. Единственный способ доставить его до ворот — это поместить внутрь своего тела. Тебе это ничем не грозит — Древний бог над природой власти не имеет, потому и покорить тебя не сможет.

— Да вы там спятили все в своей Лиге, что ли?! — аж подскочила я. — Никого я в себя впускать не собираюсь! И вообще, я никуда из Аджита не уйду! Катитесь вы все к черту со своей древностью и святостью! Я — человек, и меня все ваши штучки магические никак не касаются!

Бабушка проигнорировала вспышку моего гнева и, подождав, пока я немного успокоюсь, заметила:

— Лекс, если ты ничего не сделаешь, нас ждет четвертое Смутное время. Ты этого хочешь?

— Нет, конечно, — буркнула я и осеклась.

— Вот видишь.

Я нервно заходила из угла в угол. Крыть мне было нечем, отвертеться — тоже. Зато я, наконец, получила моральное право задавать все интересующие меня вопросы, чем и не преминула воспользоваться:

— Почему я родилась у магов?

— Чтобы ты, столкнувшись впоследствии с волшебством, не была в еще более сильном шоке. Чтобы ты поняла, что мир магов ненамного отличается от мира людей.

— А почему я должна буду столкнуться с ними впоследствии?

— Потому что одну тебя на поиски Шали, естественно, никто не отпустит. Тебя будут сопровождать сильные волшебники.

— Когда он пробудится?

— Очень скоро. На днях тебе придется отправиться в путь. Твоя подмога тоже скоро здесь появится.

— Учеба у Звездочета, насколько я понимаю, тоже была частью вашего дьявольского замысла?

— Не ругайся, тебе это не идет. Да, так и было.

— И Шайтана тоже вы подослали? — заподозрила я, услышав от бабушки то, что не раз говорил мне жеребец.

— Да.

— Что еще вы знаете, чего не знаю я?

— Конкретнее, Лекси.

Я призадумалась:

— Почему наш мир разделен на два?

— Потому что люди ушли сами. Они были слишком далеки от магии, от ее понимания, потому и не смогли жить спокойно в мире, где создания волшебства встречаются на каждом шагу. Войны Смутных времен коснулись не всего нашего мира, а лишь небольшой ее части. Там, за Сонными горами, все осталось так, как было до войн.

Я снова зашагала по комнате.

— А если я не хочу?..

— Тогда подумай о том, какие разрушения ждут наш мир. И не говори, что он тебе не дорог.

Она загнала меня в угол.

— Как бы ты ни ненавидела магию, здесь у тебя и друзья, и воспоминания, и родной дом.

— Нет у меня дома, — попробовала зацепиться за ее ответ я.

— Нет есть. — И бабушка протянула мне письмо.

— Что это?!

— От твоих родителей.

— Долго же они думали, — горько улыбнулась я.

Нет, не долго. Но ты должна их простить — как ты не понимаешь природу мага, так и волшебникам никогда не понять природы человека.

Я покрутила в руках письмо.

— Мне надо подумать…

— Подумай, — встав, кивнула она.

Я снова взглянула на письмо.

— И почему они не родили меня на границе? — пробормотала я.

— Мы ведь не знали до конца, что Дитя магии будет представлять собой, — объяснила мне бабушка. — И меньше всего ожидали, что ты родишься естественным ребенком природы.

— Уж и предвидеть не могли, — проворчала я.

— Но мы ведь не боги, — улыбнулась она и, подойдя ко мне, поцеловала в лоб. — Мне пора, милая. Что бы ты ни решила, помни: пока предназначение не выполнено, магия тебя не отпустит. Она подобна паутине — если раз в ней запуталась, путь назад найти будет очень трудно. А ты, Лекс, и не маг и не обычный человек. Чтобы стать хоть кем-то, тебе придется сначала избавиться от печати пророчества.

Я мрачно насупилась.

— Но, в любом случае, знай, что двери моего дома всегда открыты для тебя. До встречи.

И бабушка исчезла. Плавно растаяла в ночи, оставив после себя легкие отблески лунного света.

Подавленная своими мыслями, я села на диван и дрожащими руками раскрыла письмо. Мама. Папа всегда ненавидел писать письма… Я скользнула взглядом по строчкам. «Дорогое наше дитя…» — начала читать я и постепенно углубилась в послание. Конечно, они обо всем знали, они все понимали, сильно скучали, о многом жалели… По моим щекам скатились две слезинки.

Святые боги… А ведь они и правда хотят, чтобы я вернулась домой… И наплевать им совершенно на то, что я — лишь человек…

Бесшумно подошел Элвин и, сев рядом, крепко меня обнял. А я, прижавшись к нему, уткнулась в его плечо и тихо заплакала. Это были слезы и счастья — потому что я была кому-то нужна, потому что меня любили, ждали и обещали ждать, и горечи — оттого, что, как только моя жизнь начинала налаживаться, кому-то вновь захотелось ее разрушить…

А потом пришло понимание того, что я просто не хочу от него уходить. И больше всего в предстоящей авантюре страшит меня именно расставание с Элвином. Я ласково обняла его — так внезапно ставшего мне дорогим и родным, боясь хоть на минуту отпустить…

— Лекс, — он нежно погладил меня по щеке, — Не волнуйся. Мир тесен, пути переплетены — мы опять найдем друг друга.

— Но ведь я могу и не вернуться…

— Чушь, — решительно заявил Элвин. — Твои родственники не поручили бы тебе дело, которое может стоить твоей жизни.