– Пусть так. История о дитя Колорадо сбивает с толку, еще как, – сказал Винс. – Поэтому она, знаешь ли, не для «Бостон глоуб». Слишком много непонятного в том, с чего она начинается. И не одного «должно быть» на протяжении всего рассказа, – он наклонился вперед, гипнотизируя ее взглядом прозрачных голубых глаз янки. – Ты хочешь быть журналистом?

– Вы знаете, что хочу, – удивленно ответила Стефани.

– Тогда вот секрет, который знает каждый опытный журналист: в реальной жизни настоящих историй, таких, у которых есть начало, середина и конец, почти не бывает. Но если ты предоставишь читателю что-нибудь загадочное (в крайнем случае, пару каких-нибудь загадочных событий) и добавишь к этому то, что Дэйв Боуи называет «версией», читатель сам себе расскажет историю. Потрясающе, правда?

– Возьмем, например, отравление на церковном пикнике. Остается загадкой, кто убил тех людей. Но известно, что у Роуди Паркс, секретаря ташмурской методистской церкви, и Уильяма Блэйки, пастора методистской церкви, был скоротечный роман за полгода до события на берегу озера. Блэйки был женат и порвал с любовницей. Ты меня слушаешь?

– Да, – сказала Стефани.

– Также известно, что Роуди Паркс тяжело переживала разрыв, по крайней мере, какое-то время. Так сказала ее сестра. Что еще известно? Роуди Паркс и Уильям Блэйки выпили тот отравленный холодный кофе на пикнике и умерли. Какие версии? Отвечай сразу, Стеффи.

– Роуди, должно быть, отравила кофе, чтобы отомстить любовнику за обман, а затем и сама выпила его, чтобы покончить с собой. Еще четверо погибших и один пострадавший – так называемые побочные жертвы.

Винс щелкнул пальцами.

– Пусть так. Все это домыслы. Газеты и журналы их не печатают – в этом нет необходимости. В издательствах знают, что молва все расставит по местам. А почему твоя версия неверна? Опять отвечай сразу.

На этот раз произошла заминка, которая могла подпортить репутацию Стефани. Никак не получалось опровергнуть собственную версию. Она уже было хотела протестовать, сославшись на то, что плохо знает дело, когда Дэйв встал, подошел к перилам, посмотрел в сторону Тиннока и мягко сказал:

– Зачем ей нужно было ждать полгода?

– А разве не сказано кем-то, что месть это блюдо, которое лучше есть в холодном виде? – спросила Стефани.

– Пусть так, – ответил Дэйв также мягко. – Но вряд ли ради мести кто-то пойдет на убийство шестерых человек. Ясно, что мотив мог быть каким угодно, только не таким. Береговые огни тоже могли быть отражением на облаках или секретными военно-воздушными испытаниями, управляемыми с базы в Бангоре, или, как знать, может, это маленькие зеленые человечки заглянули узнать, отыграются ли «Ханкокские лесорубы» у «Тиннокских механиков».

– Чаще всего люди сами придумывают историю и верят в нее, – объяснил Винс. – Это не сложно при наличии чего-нибудь загадочного: неизвестного отравителя, созвездия таинственных огней, или лодки, прибитой к берегу почти без команды. Но что касается «Дитя Колорадо», то там сплошные загадки, и поэтому истории как таковой нет.

Он помолчал немного.

– Это как кортеж Санты, выезжающий из камина, или табун лошадей, преградивший дорогу. Невелико событие, но уж больно странное. Такие вещи... – он затряс головой. – Стеффи, люди не любят таких вещей. Они не хотят, чтобы подобное случалось. Приятно смотреть, как волны разбиваются о берег, но в сильный шторм приступ морской болезни неизбежен.

Стефани невольно посмотрела в сторону бухты, вода в которой блестела на солнце. Волн было достаточно, но они были сегодня невелики. Она про себя отметила это.

– Есть и еще кое-что, – немного погодя сказал Дэйв.

– Что? – спросила она.

– Это наше, – произнес он с неожиданной силой в голосе. Ей показалось, что это была почти злость. – Парень из Бостона, чужак, он бы только все изгадил. Он бы не понял.

– А вы понимаете? – спросила она.

– Нет, – ответил он, снова садясь. – Но мне и не надо. Я отношусь к «Дитя Колорадо», как Дева Мария к рождению Иисуса. В Библии написано что-то вроде: «но Мария хранила молчание и принимала все сердцем». С загадками иногда лучше поступать именно так.

– Но вы мне расскажете?

– О да, мэм! – он взглянул на нее, словно удивился этому вопросу, очнувшись от неглубокого забытья. – Потому что ты одна из нас. Ведь так, Винс?

– Пусть так, – сказал Винс. – Ты успешно прошла проверку где-то в середине лета.

– Неужели? – она снова была безумно счастлива. – Но как? Что за проверка?

Винс покачал головой:

– Не могу сказать, дорогая. Только в какой-то момент стало ясно, что ты нам подходишь.

Он посмотрел на Дэйва, тот кивнул. Затем Винс снова обратился к Стефани.

– Ну ладно, – сказал он. – История, которую мы не рассказали за обедом. Наша и только наша необъяснимая тайна. История о дитя Колорадо.

5

Но начал рассказывать не Винс, а Дэйв.