Читаем Дитя клевера полностью

Сол лишь улыбался в ответ. Это было бы чудесно, подумал он.

Странное чувство испытала Дот, переступив порог «Купеческого дома» и не застав там маму. Что-то в этом ее приходе сюда есть нечестное по отношению к матери. А ведь ей всегда претили всякие хитрости. И вот мамы здесь нет, зато есть она. Скользит по паркету в одних чулках, сбросив туфли, осторожно переходя из одной комнаты в другую, а Сол в это время колдует на кухне над горячим шоколадным напитком для них. На той самой кухне, где изо дня в день топчется у плиты ее мать.

Чувство неловкости не покидало Дот. Каждый шаг, случайный скрип двери, позвякивание оконных стекол под порывами ветра – все настораживало, все пугало своей чрезмерной громкостью, будто выдавая ее незаконное вторжение на чужую территорию. Дот на цыпочках вошла в огромную бальную залу, где она впервые увидела Сола. И снова глянула на расписной потолок. Удивительно, что она обнаружила росписи на потолке лишь в тот самый вечер, когда упала, и уже лежа на полу созерцала старинные фрески. Она медленно прошла до середины комнаты и снова легла на пол. И чем дольше она вглядывалась в роспись, тем все ближе и ближе казались ей и Господь Бог, и ангелы, которые его окружали. Такое впечатление, будто бы они спустились на землю, чтобы приветствовать ее. Вдруг ее обдало волной тепла, и Дот подумала, что наверняка это счастливый знак. Что, если Всевышний только что благословил ее? На нее вдруг снизошли покой и умиротворение. Счастье ее было в этот миг безмерным, и даже забрезжила робкая надежда, что все в ее жизни как-то образуется и будет хорошо.

Дот легко подхватилась с пола, отряхнула пыль с платья и села на вращающийся стульчик возле рояля. Нажала на несколько клавиш одновременно. Громкий пронзительный звук эхом отозвался у нее в груди, заполнив собою всю комнату. Казалось, он продолжает резонировать в хрустальных подвесках огромной люстры, ударяется о старинные, писанные маслом портреты, развешенные по стенам. И величавые благородные военачальники и полководцы, запечатленные на этих портретах, тоже внемлют ее ученическим экзерсисам.

– Вот ты где!

– Да, вот я где!

– О’кей! Тогда потеснись!

Дот слегка подвинулась на невысоком широком сиденье, освобождая место для Сола. Он поставил серебряный поднос с двумя чашками горячего шоколада прямо на крышку рояля.

– Сейчас я буду играть, а ты пой! Давай воспроизведем во всех нюансах момент нашей первой встречи! – Сол щелкнул костяшками пальцев. – Ну, что? Готова?

– Нет!!! Ради Бога! Только не это! Я петь не умею! У меня совсем нет слуха. Про таких, как я, говорят: медведь на ухо наступил.

– Кловер! Девочка моя! Все люди умеют петь!

– Нет, не все! Я не умею! Хочешь услышать, как орет кот в водосточной трубе? Ты этого хочешь? Ужасно!

– А когда ты последний раз пела?

– Да я все время пою! Но только когда меня никто не слышит. Когда моюсь в ванной или работаю в подсобке…

– Так в чем дело? Закрой глаза и представь, что ты моешься в ванной и тебя никто не слышит. Вперед, Клеверок!

Его тонкие пальцы тронули клавиши, и божественные звуки любимой песни Дот, той, которую исполняла когда-то Этта Джеймс, заполнили комнату. И Дот безвольно поплыла по волнам знакомой мелодии. Она закрыла глаза и так, с закрытыми глазами, просидела до тех пор, пока Сол не закончил играть. Он сделал короткую паузу и начал все сначала. И неожиданно для самой себя Дот стала тихонько мурлыкать любимый мотив.

А потом, как-то само собой, из простого мурлыканья вдруг возникли отдельные слова, и она запела уже во весь голос:

Закрыв глаза, Дот самозабвенно орала во весь голос, коверкая до безобразия красивую музыку баллады, которая стала своеобразным фоном ее знакомства с Солом.

Наконец терпение Сола лопнуло. Заткнув уши пальцами, он взмолился:

– Все! Хватит! Твоя правда! Ты действительно не умеешь петь.

– Ах, так? – Дот замахнулась на него, чтобы стукнуть, но Сол перехватил ее руку и крепко сжал запястье. Какое-то время они боролись молча. Дот чувствовала, как стучит кровь в висках, как колотится сердце в груди. Собственно, так с ней бывало всегда, стоило Солу едва прикоснуться к ней. Дыхание ее сделалось прерывистым, но сознание странным образом работало четко: просто будто все вдруг предстало перед ней через увеличительное стекло. Казалось, время остановилось.

– Знаешь, Кловер? По-моему, это и есть то самое, – тихо прошептал Сол, приблизив свое лицо почти вплотную к ее лицу.

– Что, то самое?