Читаем Дитё полностью

- Что? Да я тебя...- взвизгнула Ксения, и кинулась ко мне.

- Держи ее, она психованная, маленьких бьет!- крикнув это, я проскочил к освободившемуся креслу, из которого только что встал полноватый мужчина. Запрыгнув в кресло, повернулся к трепыхавшейся в объятиях парня Ксении.

- Вот, не надо было меня бить в машине. Иногда я бываю крайне мстителен.- После чего повернувшись к мастеру, худощавому мужчине лет сорока и сказал:

- Молодежную, пожалуйста.

- Что? Какую?

- Полубокс.- Посмотрев на приготовления мастера. Повернувшись к взбешенной девице, запел:

- А я маленькая мерзость,

А я маленькая гнусь,

Я поганками наелась,

И на пакости стремлюсь,

Я людей пугаю ночью,

Обожаю крик и брань,

А я маленькая сволочь,

А я маленькая дрянь,

У меня четыре зуба, восемь шей,

У меня большие губы до ушей,

Я диету соблюдаю много лет,

Тараканов поедаю на обед,

Опускаю их в посуду, выпускаю им кишки,

И в полученное блюдо запускаю две руки,

Ведь я маленькая мерзость,

А я маленькая гнусь,

Я поганками наелась,

И на пакости стремлюсь...

И чтобы было понятно, о ком я пою, временами тыкал пальцем в Ксению. Поглядев на нее, понял, надо подождать пока остынет, а не то действительно убьет.

Закончив стричь, мастер отряхнул меня от оставшихся на шее отстриженных волос. Сам еще пройдясь по голове руками отряхнув ее, позволил мастеру обрызгать голову одеколоном. Расплатившись из своих денег, которые забрал из рюкзака, посмотрел на Ксению. Та стояла и внимательно смотрела на меня, при этом, сжав кулак одной руки, предвкушающее била по ладони другой. Припомнив, понял, что она подсмотрела этот жест у меня, когда я получил первую плюху. После чего подошел к зеркалу, висящему на стене, стал внимательно себя разглядывать. Поправляя волосы, и осматриваясь, как я выгляжу со стороны, машинально запел одну из своих любимых песен:

- Свет озарил мою больную душу,

Нет, твой покой я страстью не нарушу.

Бред, полночный бред терзает сердце мне опять,

О, Эсмиральда я посмел тебя желать.

Мой тяжкий крест уродства вечная печать,

Я состраданье за любовь готов принять,

Нет, горбун отверженный с проклятьем на челе,

Я никогда не буду счастлив на земле.

И после смерти мне не обрести покой,

Я душу дьяволу продам за ночь с тобой...( Петкун. Голубев. Макарский.)

Стоя у зеркала, я пел, выкладываясь, полностью забыв обо всем. Со мной такое бывает, особенно когда немного пригублю, на день рождение, или еще каком ни будь празднике. Во общем-то я не пью, совсем. Но на празднике мог принять одну рюмку не больше. И сейчас кинув взгляд на отражение стоящих клиентов и мастеров внимательно меня слушавших, смущенно умолк. На многих лицах я увидел расстройство, что не допел до конца. С опаской поглядывая на свою спутницу, попросил парня:

- Вы ее подержите пока, а то ведь убьет молодое дарование.

- Беги, подержу,- сказал с улыбкой парень. Как ни странно, вырываться, чтобы догнать меня, она не стала. Когда Ксения вышла из парикмахерской, я уже сидел в машине, и демонстративно поглядывал на часы.

После того, как Ксения села в машину, я на всякий случай прикрылся руками. Не дождавшись удара или оплеухи, одним глазом посмотрел на нее.

Она сидела, облокотившись о дверцу, и с прищуром смотрела на меня. Серьезно смотрела, с легкой примесью подозрительности. Печально вздохнув, спросила, глядя мне прямо в глаза:

- Что я тебе сделала, чтобы ты надо мной так издевался?

Ого, серьезный разговор пошел. Да и я, честно говоря зарвался прикалываясь. Все-таки она не Аленка. Кинув на нее быстрый взгляд, я стал смотреть в лобовое окно, мысленно раскладывая по пунктам предстоящую речь. Решив говорить правду, смешивая с местными реалиями, я повернулся к ней, терпеливо ждущей, что я надумаю, и сказал:

- Если обидел, извини!

- Обидел!- Кивнула она.

- Извини еще раз!

- Нууу, ладно! Извиняю, но помнить буду! Так из-за чего ты так на меня взъелся?

- Можно сказать не на тебя. Понимаешь, все, мимика, лицо, фигура, даже голос. В общем, ты похожа на одного человека, который меня очень обидел.

- И ты решил отыграться на мне! Все ясно!

- Извини, не мог удержаться. Мир?- спросил я, протягивая ей руку. Ксения несколько секунд с прищуром смотрела мне прямо в глаза. Наконец вздохнув, подала свою, и ответила:

- Ладно, мир!- повернув ее руку тыльной стороной вверх, поцеловал, приятно пахнущую бархатную ручку, и сказал, парадируя голос профессиональных ловеласов:

- Ксения, свет очей моих, как я рад, что мы решили помириться. Бальзамом, на сердце мое, прольется голос твой чарующий. И с трепетом в душе, услышу я, ласковое прощаю .

- Балаболка.- С улыбкой сказала она, отбирая руку, которую я напоследок успел еще раз чмокнуть.