Читаем Дитё полностью

- Операция прошла успешно, потерь нет. Ранены двое, сержант Дружинин, получил пулю в бронник, сломано два ребра. И старшина Говорков, получил осколок в мякоть правой руки, при уничтожении оборонявшихся в доме боевиков. Освобождено шесть пленных... - Я рассказывал в подробностях, как глушилками лишили боевиков связи, оставив только свой канал, которым мы пользовались. Как штурмовали, как захватили трех пленных, один из которых зам Рамзана. Как доставали раненых из зиндана, как сваливали оттуда. С какими трофеями вернулись. Что говорят в госпитале, на который мы сразу сдали освобожденных заложников. Положив на стол Деда список с данными пленных, я закончил:

- Жаль, только пленные ничего сказать не смогли о том, кто сдал Антона. Очень хотелось бы знать.- Заметив внимательный взгляд Деда, постарался сделать честное выражение лица. Глаза Деда, из внимательных, сделались подозрительными.

- Точно ничего не рассказали? Я ведь знаю, как ты допрашиваешь, камень плакать будет.

- Так точно товарищ полковник, ничего. Там фактически полутруп был, сдох, ничего не сказал.

- А остальные?

- Бычье обычное, ни чего не знали, там прям и кончили их.

- Ладно, садись, рапорт пиши. Напишешь, что по информации от твоего стукачка, Рамзан прикупил несколько ПЗРК. Сейчас это серьезная тема.

Написание рапорта заняло почти полтора часа. Отдав рапорт Деду, вышел на крыльцо штаба. Осмотревшись, направился в казарму подбирать бойцов для ночного развлечения. Да, я соврал Деду, зам Рамзана успел нам поведать многое. Именно он курировал захват Антона, проплата предателю, тоже шла через него.

Прапорщика Микусюка нашли рано утром за территорией базы с распоротым животом, набитым деньгами. Дед тряс меня за это происшествие почти два месяца, но бойцы божились, что я был в своей комнате. Так как именно в этот день им приспичило постоянно заходить ко мне по своим надобностям. Дед прикрыл меня от нападок со стороны нашего ведомства, когда зашевелились особисты. Антону мы отдали все деньги, что обнаружили у Рамзана. На гражданке они ему пригодятся, врачи списали его подчистую. Благо, дома у бывшего снайпера было кому позаботиться о нем. А через неделю погиб Егор. Мы даже не успели обмыть его звездочки старшего лейтенанта.

Вопрос спортсмена отвлек меня от воспоминаний.

- Далеко еще идти? Где твой дом?

- Так дяденька, мы сюда на трамвае приехали, Вон, та остановка,- я ткнул пальцем, на первую попавшуюся трамвайную остановку. Повертев головой, качок повел меня не к ней, а к стоящему в отдалении милиционеру.

Ай-яй-яй, мне в ту сторону точно не надо. Вот ведь гад, не мог до придуманного дома отвести, лень ему понимаешь ли, я бы за это время наверняка смыться успел. Быстро завертев головой, стал искать способ свалить. Удача улыбнулась мне, вставной челюстью седого старичка, направлявшийся, к остановке с газетой подмышкой. Пытаясь затормозить каблуками ботинок об брусчатку тротуара, я попробовал привлечь внимание спортсмена. Удивленно повернувшись, спросил у меня:

- Что случилось?

Вытянув руку, и указывая пальцем на спину удалявшегося старичка, сказал:

- Вон, Деда идет! Пусти!- я попытался вырвать руку из тех клещей, что их держали. Но, как ни странно, они разжались сами. Быстро пока была возможность, кинулся бежать к старичку, уже подходящего, к остановившемуся на остановке трамваю. Обернувшись, увидел, что спортсмен широким шагом направлялся за мной. Это не гуд . Мне осталось только одно.

- Дее-даа,- закричал я старичку. Обернувшимся людям, стоящим на остановке, стал махать на ходу рукой, как будто прощался. Люди на остановке с улыбкой махали в ответ, старичок, обернувшийся на крик, тоже помахал. К трамваю я подбежал, запыхавшись, все-таки за такое короткое время в нормальную форму никак не вернешься. Схватив дедка за штанину, подергал ее, привлекая к себе внимание. Обернувшемуся старичку, уже поставившему одну ногу на ступеньку трамвая, сказал:

- Извините пожалуйста, вы не поможете мне попасть в трамвай?

Дедок выйдя, подхватив меня подмышки, поставил на верхнюю ступеньку. После того, как я прошел дальше, вошел следом. Поблагодарив старичка, сел на сиденье у окна, рядом с ним. С шумом двери закрылись и, звякнув звонком, трамвай поехал. Посмотрев с улыбкой на спортсмена, подходящего к остановке, не удержавшись, показал ему средний палец правой руки. Судя по его недоуменному лицу, что этот жест означает, он не знал, это слегка испортило мне настроение.

Повернувшись к старичку, уже листавшего газету, сказал:

- Вот к маме на работу еду. Дядя провожал,- говорил я на всякий пожарный. В это время у людей была какая-то гипертрофированная ответственность за детей, даже не своих. Поэтому я сразу пытался сделать так, чтобы меня не расспрашивали, куда это я еду один. Говорил тихо, чтобы только Дедок, смог меня расслышать, для остальных я ехал с ним.

Старичок вышел через шесть остановок. Выйдя за Дедом следом, направился, как бы за ним, при первом же удобном случае свернул немного в сторону и скрылся в зеленке. Проще говоря, залез в заросли кустарника, растущих в виде ограды.