– Мама? Нет, пожалуйста. Прости, мне так жаль, я больше никогда так не сделаю. Только, пожалуйста, выпусти меня, пожалуйста, не оставляй меня здесь. Я ненавижу это место, – кричит она в панике. Вдруг лифт заполняют глухие удары. Сиенна начинает биться о стены, словно загнанный зверь, отчаянно пытающийся вырваться на свободу.

Какого хрена? Меня тут же затапливает чувство вины, и я нажимаю на кнопку подсветки. Я все давлю на нее, но ничего, черт возьми, не происходит. Твою мать.

Сначала нужно подойти к ней. Я бреду к ней сквозь тьму и протягиваю руки, надеясь схватить ее.

– Пожалуйста, нет, пожалуйста, не делай этого. Прости, я буду стараться, стану лучше, – всхлипывает она, ее голос пронизан болью.

Я ногой натыкаюсь на что-то и останавливаюсь. Похоже, это она. Я наклоняюсь вперед, пытаясь ее нащупать, но натыкаюсь на зеркало. Тогда я приседаю и вытягиваю руки. Они оказываются по обе стороны от ее головы, и я глажу Сиенну по мягким локонам и всему ее телу, пока не оказываюсь с ней рядом.

– Детка, это я. Все хорошо, ты в порядке. Все будет хорошо. Я обещаю, – шепчу я ей на ухо, надеясь и молясь, что смогу достучаться до нее.

Она не отвечает, только всхлипывает, ее тело содрогается под моими ладонями. Я сглатываю желчь, которая грозит вырваться наружу из-за того, что я только что сделал. Я и подумать не мог, что все закончится так. Моя бедная богиня. Я крепче сжимаю ее руки и поднимаю ее.

– Нет, нет! Не бросай меня туда! Я так не могу. Не могу. Мне жаль.

С каждым произнесенным ею словом мое сердце разрывается все сильнее, а в груди закипает ярость. Я хочу убить ее гребаную мать, настоящий кусок дерьма. Я поднимаю Сиенну, чтобы прижать к себе. Она похожа на рыдающую тряпичную куклу, царапающую мою грудь. Моя кожа горит, когда она ногтями добирается до моей шеи.

– Детка, это я, Келлер. Я рядом.

Но она продолжает вырываться из моих объятий.

Я быстрее возвращаю нас к панели и крепко прижимаю ее к своей груди, чтобы хоть как-то успокоить, вернуть ее ко мне из того ада, в который она попала. Я продолжаю давить пальцем на нужную кнопку. При последней попытке лифт освещается ярким белым светом. Я моргаю несколько раз, чтобы привыкнуть к внезапной перемене, и тут же опускаю взгляд. Сиенна так сильно вжимается в мою грудь лицом, что я потрясен, как она еще не задохнулась. Она мертвой хваткой вцепились в мою рубашку, из-за чего костяшки ее пальцев побелели.

– Сиенна, детка, мне нужно, чтобы ты посмотрела на меня. Все хорошо. Мы сейчас поедем, – продолжаю я шептать. Она медленно отрывает лицо от моей груди и смотрит на меня покрасневшими, припухшими глазами. Косметика растеклась по ее щекам. Из царапин на моей шее сочится кровь. – Мне так жаль, Сиенна. Прости, что так получилось. Мне так жаль, что она так с тобой поступила, – с трудом выдавливаю я. Слезы жгут мне глаза.

Ее грудь беспорядочно вздымается и опускается. Она смотрит на меня абсолютно пустым взглядом. Ее глаза остекленели. Я нажимаю кнопку возврата на восемьдесят шестой этаж. Нужно отвести ее в пентхаус и вернуть из ее ада.

Дверь вскоре распахивается, и я вхожу в квартиру, все еще прижимая ее к себе. Мое сердце бешено колотится, пока я веду ее в нашу спальню, откидываю пуховое одеяло и осторожно укладываю ее на кровать, укутывая по самую шею. За все это время она не сдвинулась ни на дюйм. Я ложусь рядом и прижимаюсь к ней, крепко обнимаю, глажу ее по волосам и шепчу, как сильно люблю ее. Снова и снова. Нас окутывает темнота, и ее теплые слезы капают мне на предплечье.

– Спи, малыш, я рядом. Я никогда не позволю этой женщине сделать тебе больно. Ты сильная. Ты невероятная.

Только когда я чувствую, что ее дыхание выравнивается, а тело расслабляется, я наконец понимаю, что могу дышать полной грудью.

К черту пентхаус, я покупаю нам особняк. Больше никаких лифтов.

<p>Глава 25</p><p>Келлер</p>

Если бы год назад кто-нибудь сказал мне, что я признаюсь в вечной любви британской красавице, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Теперь же я ищу дом, чтобы выбраться из пентхауса. Дом, в котором мы сможем создать семью, и ей больше никогда не придется пользоваться лифтом. Это воспоминание будет терзать меня до конца жизни.

Я, наемный убийца мафии в маске, зарекся любить. Я знал, что пришел на эту землю биться, ни больше, ни меньше. И никогда даже не задумывался о том, чтобы завести собственную семью. Пока не встретил ее.

Очаровательная богиня вывела меня из тьмы к своему свету. Разрушив маску, за которой я надежно прятался.

Тьма все еще таится под поверхностью. Она ждет, когда ее выпустят на волю. Бурлит с тех пор, как жизнь Сиенны оказалась в опасности. Говорят, опасен человек, которому нечего терять. Они просто не встречали того, кто может лишиться всего.

Я дал Луке время поступить по-своему. Фальконе отступил. Они не предпринимали новых попыток вторгнуться на территорию Луки. Все идет гладко, слишком гладко. Верю ли я, что из-за простых угроз соперничающий клан вдруг бросит свои попытки захватить территорию? Да ни капли, мать вашу.