Она отталкивает меня своей изящной ладошкой. Даже приложив всю силу, она не сдвинула бы меня ни на дюйм. Но мило, что она старается. Я быстро ее целую, обхватываю руками за талию и переворачиваю на бок, после чего осторожно приподнимаю ее голову, чтобы она легла на пуховую подушку из египетского хлопка. Притянуть ее к себе кажется правильным решением, а прижаться грудью к ее спине – просто идеально.

– А теперь спи, принцесса, – шепчу я ей в волосы, убирая за ухо выбившуюся прядь, упавшую ей на щеку.

На языке вертятся три коротких слова. Что-то сдерживает меня. Я никогда раньше не говорил этих слов женщине, черт возьми, да вообще никому. Но не могу отрицать своих чувств. Она – то, что мне нужно.

Ее дыхание выравнивается, и при каждом выдохе она издает легкий свист. Закрыв глаза, я опускаю голову поудобнее и вдыхаю восхитительный аромат персика, не покидающий моих мыслей. Мой мозг совершенно спокоен – еще один эффект, который она на меня оказывает. Она не только луч света, рассеивающий мою тьму, она усмиряет мою бурю. Когда я обнимаю ее, засыпать очень легко.

<p>Глава 19</p><p>Сиенна</p>

Рождество в самом разгаре, Нью-Йорк сверкает, а теперь, по всей видимости, и моя квартира. Мэдди превратила ее в настоящий грот и дополнила убранство ярко-красной вывеской с надписью «Скрудж», которую повесила на моей двери.

Не буду врать, аромат корицы, доносящийся из кастрюли с кипящим глинтвейном, просто восхитителен. Единственное в этом празднике, по поводу чего я никогда не буду жаловаться, это обилие потрясающих блюд и напитков.

Мэдди невероятно серьезно относится к Рождеству. Первые пару рождественских праздников, которые мы провели вместе, она ужасалась тому, какая я, по ее словам, «хмурая». В то время как она олицетворяла собой женскую версию эльфа Бадди[12], едва не раскачиваясь на мишуре, свисающей с потолка. Весь декабрь она пышет энтузиазмом.

В моей жизни подобного Рождества не было. В детстве мои мама и папа старались сделать его особенным несмотря на то, что у них не было денег. Однако длилось это до тех пор, пока не ушел отец. После этого ничто в нашем доме не указывало на начало праздников. Остальные дети с полными животами радостно бежали в школу, чтобы похвастаться новыми игрушками. Я же наблюдала за ними с задних рядов, и на глаза наворачивались слезы, потому что мне нечего было показать, нечему было радоваться.

А потом появилась Мэдди. Эта женщина неутомима в своем стремлении к счастью. И это заразительно. Теперь я с уверенностью могу сказать, что совсем не против Рождества. Просто не хочу на повторе слушать дурацкую песню группы Slade[13].

В этом году Мэдди, желая всех развеселить, решила зайти еще дальше. Думаю, она переживает, что во время праздников я могу бросить ее ради Келлера, и от мысли, что она может вернуться к родителям все еще незамужней и свободной, у нее мурашки бегут по коже.

– Мэдди! – кричу я, проходя по коридору.

– Здесь! – Ее почти не слышно из-за чрезмерно громко играющего выбранного ею рождественского плейлиста.

Я застаю ее за раскатыванием круглой массы теста, присыпанной белой мукой, в которой она умудрилась испачкаться. Она одаривает меня безумной улыбкой.

– Я пеку рождественское печенье!

– Я так и поняла, – хихикаю я, бросаю сумочку на пол и мчусь на кухню, чтобы помочь, пока квартира не стала походить на притон банды наркоторговцев. – Ты в порядке, Мэдс? Квартира выглядит потрясающе. Но это слишком даже для миссис Клаус. – Я пихаю ее бедром, пытаясь осторожно выудить информацию.

Вытирая мелкие капли пота со лба тыльной стороной ладони, она глубоко вздыхает.

– Просто чувствую себя очень одинокой. Я правда думала, что в этом году мне будет с кем провести Рождество. – Она безучастно смотрит на бежевый шарик теста, который раскатывает с таким усердием, что он почти превращается в блин. Я вздрагиваю от ее слов, чувствуя себя виноватой из-за того, что последние несколько недель меня почти не было рядом.

– Эй, Мэдди, ты же знаешь, я всегда буду праздновать Рождество с тобой. Черт возьми, когда бы я тебе ни понадобилась, я всегда буду рядом.

Я заключаю ее в крепкие объятия. Она всегда уделяет столько времени тому, чтобы осчастливить других, что забывает о себе.

– Я не о тебе, дурочка, я знаю, что ты никуда не уйдешь. Ты очень удачно нашла меня, чтобы мы праздновали Рождество, пока оно не кончится. Я о том, что хочу найти того, кто полюбит меня. Как ты нашла Келлера.

Я крепче ее обнимаю, и она перестает мертвой хваткой сжимать скалку.

– Обещаю, и твое время придет. Вселенная только и ждет, чтобы послать тебе идеального мужчину в идеальное время, чтобы сошлись все звезды.

Вскинув голову, она вырывается из моих объятий.

– Ха! Ты только что призналась, что вы с Келлером влюблены-ы-ы, – дразнится она, и я театрально закатываю глаза.

– Я такого не говорила. Ты слышишь то, чего нет.

– Келлер и Сиенна, тили-тили тесто.

– Прекрати, Мэдди, – предупреждаю я, шлепая ее по руке, отчего она разражается заразительным смехом. Таким звонким, что я не могу удержаться и присоединяюсь к ней.